Борис Вараксин – Абзац (страница 6)
Одет он был странно. Вроде, ничего особенного, а впечатление, будто из XIX века. Может, артист какой? Не переоделся после съёмок…
– Любезный, что вы ищете? – поинтересовался Викентий. В функции охраны входило вежливое обращение с клиентом. Человек растерянно на него посмотрел:
– Мне нужен пудинг, творожный пудинг. Я без него не могу.
– Так вам в молочные товары. Там этого добра…
– Милейший, всё, что там продаётся – несъедобно. Это не молочные продукты…
– А что же это?
Почувствовав в голосе охранника скрытую угрозу, человек сокрушённо вздохнул:
– Мы всегда брали пудинг у «Мармеладов и Ко». Но в наш дом ударила молния и теперь в том магазине какой-то «Секс-шоп». А мне нужен пудинг. Вы мне ничего не посоветуете?
До Викентия начало кое-что доходить. Этот дядя – из XIX века? Не из кино?
– Даже не знаю, что вам посоветовать. Хотя… Пойдёмте!
Прошли в отдел бытовой техники. Там была вмонтирована розетка на 380В для проверки некоторых электроагрегатов. Нашёл два провода, зачистил, вставил в отверстия…
– Ну, с богом!
Человек, ни о чём не подозревая, взялся за оголённые концы. Раздался взрыв и свет в магазине погас. А когда зажглись дежурные светильники, рядом с Викентием никого не было. Лишь на полу дымился плавленый сырок…
Раздвигая время
В последнее время ЖЭК стал уделять повышенное внимание благоустройству дворовой территории. Появились детская площадка, лавочки. На одной из них и стал частенько сиживать Прокопий Фомич. К нему присоединялись кое-кто из соседей и начиналось обсуждение насущных проблемы города, прояснение позиций по тому или иному политическому вопросу.
Стало возможным и поделиться информацией из области науки и техники. По этой части был горазд Пётр Степаныч, у которого всегда в запасе имелся интересный эпизод.
Вот и сейчас. Его рассказ затрагивал проблемы современной биологии и начинался с того, что одному мужику, ботанику по профессии, пофартило отправиться на машине времени в прошлое. Естественно, остаться равнодушным к тамошним представителям фауны он не мог и за одной особо приглянувшейся бабочкой устроил настоящую охоту. И после ряда попыток накрыл-таки её сачком…
Степаныч сделал многозначительную паузу и, насладившись произведённым эффектом, подвёл итог:
– Бабочка была столь необычна, столь изумительно прекрасна, что ботаник отправил её в гербарий, где она и закончила свой жизненный путь.
Слушатели понимающе заулыбались. На месте учёного они поступили бы точно так же. Уникальный экземпляр… Что может быть лучше?
Между тем, самое интересное было впереди и Степаныч продолжил:
– А когда он вернулся в наше время, вдруг выяснилось: здесь всё изменилось!
– То есть?
– Птицы стали другими, звери, насекомые… Фауну стало не узнать! Вот что значит – вмешательство в естественный ход истории!
Все озадаченно смотрели на рассказчика. История была столь невероятна, столь поразительна, что поверить в неё было практически невозможно. Такие последствия – и из-за одной бабочки? Не может быть!
Однако, Степаныч и не думал вносить в свой рассказ какие-то коррективы. Приходилось верить ему на слово. Однако, проверить всё-таки не мешало и Прокопий Фомич решился:
– Слышь, Степаныч, а можно туда ещё разок смотаться? Ну, в это прошлое…
– А чё ж нельзя? Тот мужик же летал… Ты с Петровичем поговори, он поможет. Петрович – мужик правильный. И руки у него откуда надо растут. Так что это к нему.
Петрович выслушал со всем вниманием и предложил на посошок. Дорога-то дальняя! Первая проскочила незаметно. Пришлось повторить… И ещё…
Когда дошло до непосредственной отправки в прошлое, сбежался весь двор. Кто-то принёс большую коробку из-под холодильника и Прокопия Фомича со всеми предосторожностями положили в неё. Коробку закрыли, заклеили скотчем и отнесли в сторонку. Путешествие обещало быть долгим.
Минут через сорок к коробке подошли двое, осмотрели находку, закинули на багажник автомобиля и выехали со двора.
***
Проснулся Прокопий Фомич от яркого света, бьющего в лицо. Над ним – две склонившиеся рожи… В следующую секунду они исчезли, а рядом взвизгнули шины отъезжающего автомобиля.
«Где я?» – подумал путешественник во времени и не смог дать ответ. Выглянул из коробки…
Родной двор преобразился. Вместо облупленной хрущёбы – элитный дом с пентхаусом и фитнес-центром, рядом супермаркет «Старик Хоттабыч», дорогие автомобили… Поодаль – река с летящими по ней яхтами и водными мотоциклами…
Почесал в голове: «Блин, и на что же это я там наступил?»
Пробуждение
Какой-то кретин разлил в самолёте бочку с креозотом и бригаде буровиков пришлось лететь с открытой дверью. Место Сергея оказалось аккурат напротив дверного проёма и, когда Ан-2 ухнул в воздушную яму, закемарившего было разнорабочего выбросило наружу.
К этому времени самолёт уже набрал приличную высоту и у Сергея было время оценить ситуацию и понять, насколько плохи его дела. Он и понял… Всё, что ему оставалось – это проститься с жизнью.
И тут чей-то громовой голос гаркнул ему прямо в ухо:
– Руки раскинь, идиот! Телогрейку распахни и держи! Планируй, едрёна вошь!
Сергей подчинился. Скорость падения замедлилась, но оставалась критической…
– Сбрось сапоги, чучело! Лови восходящий поток!
Сергей сделал, как сказали, и принялся лавировать. Что-то стало получаться и голос продолжил:
– Ложись на глиссаду. И вперёд смотри, остолоп хренов. Куда приземляться-то будешь?
Сергей зашёл на пологий склон. В последний перед приземлением миг консультант крикнул: «Группируйся, урод!» – и Сергей колобком поскакал в сторону болота… Допрыгал до середины и начал тонуть…
Однако, подсказки кончились. И лишь когда утопление стало неизбежным, раздался и свой, внутренний, голос:
– Скидай телогрейку, дебил! Барахтайся, чтоб тебя черти съели!
В общем, спасся Сергей. Из тайги через месяц вышел. И что-то он подцепил на том болоте. От бесплодия теперь лечит. Всех желающих. А какой скромный был… Таким бы и остался, если б не креозот.
Первый раз в первый класс
Свой первый день в школе Павел Сергеевич вспоминал с особой теплотой. Шёл дождь и Павлик (тогда ещё Павлик) промочил ноги. О сменной обуви их не предупредили, поэтому уже через полчаса новоиспеченный ученик шмыгал носом. Делал это он столь усердно, что класс переключил внимание на него. Всеобщий интерес пришёлся по душе и Павлик достал припасённую на всякий случай резинку.
Первый снаряд полетел в девчонку на третьей парте, что вызвало бурный восторг у очевидцев сего знаменательного события. Учительница нахмурила брови и потребовала полной тишины в классе, пригрозив двойкой по поведению. Чем немало озадачила вполне освоившегося в незнакомом коллективе мальчишку. Пришлось какое-то время сидеть тихо.
Дождь закончился, заточение стало невыносимым. Вновь потянуло к резинке. Да и девчонка уже несколько раз оборачивалась, пытаясь определить, кто же это пульнул в неё жёваной бумагой. Павлик прицелился, но прозвенел звонок и он выбежал из класса.
Это был один из немногих дней, когда Павел Сергеевич не был поставлен в угол, выгнан с урока, не получил двойку, не сорвал занятия, не устроил пожар, его не отправили за родителями, он не получил фингал под глаз, не засветил фонарь оппоненту, не вымотал нервы уборщице, учителям, завучу и директору школы. Просто первый день оказался и самым коротким…
Бэтмен
Вася Курочкин любил помечтать. Особенно на математике. Учительница Нина Петровна догадывалась: в голове её ученика что-то происходит. Но что именно…
Васю бесполезно было спрашивать о чём-либо. Он краснел, переминался с ноги на ногу и выглядел совершенно растерянным. Не мог же он сказать, что буквально только что представлял себя пограничником с собакой. Причём, скорее собакой, нежели её хозяином. Вот он входит в класс, помахивая хвостом и внимательно поглядывая на Нину Петровну… Садится перед ней… Ждёт…
Огромная овчарка – это вам не какой-нибудь ученик второго класса. С ней шутки плохи! Убедившись, что Нина Петровна потеряла дар речи, Вася громко и внушительно гавкает.
Всё, урок окончен, потому что Нину Петровну выносят из класса на носилках.
– Курочкин, к доске!
«А ещё неплохо было бы стать Фантомасом. И посмотреть, как такого страшилу с лысой головой синего цвета кто-то бы посмел куда-нибудь вызвать…»
– Курочкин, к доске!!
«А ещё можно было бы стать Бэтменом и вылететь в окно. То-то все удивились бы. Вася Курочкин – и…»
– Курочкин, к доске!!! Ты что – оглох? Что у тебя в голове? Сколько будет семью восемь? Сорок восемь? Садись, Курочкин, два! Завтра придёшь с родителями. Они у тебя кто? Писатели? М-м-м-м-м… Знаешь что, Курочкин, а поставлю-ка я тебе три. А то ещё ославишь на весь мир… Когда вырастешь… Павлова, скажи Курочкину, сколько будет семью восемь…
Нина Петровна ещё раз строго посмотрела на нерадивого второклассника и повернулась к доске. А в уголках учительских глаз притаилась улыбка – мягкая, добрая…