Борис Тюрин – ПЛЕННИК (страница 5)
Хозяин сидит на широкой сверкающей скамье и смотрит на неё почти с теплотой.
– Хозяин, – задыхаясь от благодарности, девушка упала к его ногам.
Кошчи поморщился: волшебство момента было разрушено, и королева превратилась в селянку в богатом платье.
– Ладно, – брезгливо отстранил он девушку. – Ты будешь здесь жить и не будешь ни в чем нуждаться.
– Спасибо, Хозяин, – восхищенно пробормотала девушка, ловя его руку и прижимая её к губам.
Мужчина погладил её по растрепанной голове. Ободренная девушка порывисто обняла Кошчи, покрывая его лицо поцелуями. Получив в одночасье все то, о чем она могла мечтать, девушка хотела отблагодарить Хозяина, как могла. И показать, что она не такая простушка, как может он считает и знает, как удовлетворить мужчину. Удивленный прыткостью девушки, Кошчи снова отстранил её от себя.
– Я тебе не нравлюсь? – с обидой спросила внучка старейшины.
– Не в этом дело, – холодно ответил Кошчи. – Мне недоступна эта сторона жизни.
– Так я открою её для тебя, – промурлыкала девушка, взъерошивая волосы на голове Хозяина.
– Ты не понимаешь.
– Так объясни мне, – надула губки девушка.
Кошчи криво ухмыльнулся и щелкнул пальцами. Они оказались в маленьком круглом зале, уставленном различными кувшинами. Слушая рассказ мужчины, она бродила между рядами красивых сосудов.
– Так я стану, как ты и мы будем жить счастливо! – воскликнула девушка и прежде, чем Кошчи успел ей помешать, схватила разбитый кувшин и начала жадно поглощать жидкость. По подбородку стекали тягучие капли, соскальзывая на богато расшитое платье, они меняли цвет на бордовый…
– Стой! Нельзя! – Кошчи отнял у девушки сосуд, но было уже поздно.
Девушка упала на пол и задергалась в судорогах…
– Слишком много, – прошептал мужчина.
Кожа девушки окрасилась в бордовый цвет, тело выгнулось, а глаза почти вылезли из орбит. Конвульсии нарастали, девушка страшно закричала, раздирая кожу на груди. Кошчи одеревенело смотрел за мучениями девушки, зная, что ничем не сможет ей помочь.
Ногти девушки рвали грудную клетку, словно стремясь добраться до сердца. Крик нарастал. Казалось, эти звуки проникают сквозь стены замка и разлетаются по всей округе, насыщая воздух животным ужасом. Вскоре все затихло.
Кошчи поднял девушку на руки. Щелчок. Свежий лесной ветерок пошевелил богатое платье на растерзанном теле девушки. Мужчина просто опустил руки, и внучка старейшины осела на землю кучей окровавленного тряпья…
Маська, ощутив влагу на своем лице, начала остервенело оттирать её остатками платья, но это оказались только слезы.
– Я… я тоже так умру? – тихо спросила она.
– Нет, доза очень маленькая, – покачал головой Хозяин.
– Но умру? – упрямо настаивала девушка.
– Да, – спокойно согласился Кошчи. – Это твоя цена за знание. Любой, кто коснется этого кувшина – умрет в мучениях. Не бойся, я тебя убью, и ты избегнешь участи несчастной.
– Почему тогда ты выжил? – потерянно спросила девушка, стараясь не думать о его словах.
– Я – Хозяин, – ответил тот, вынимая короткий меч и четким движением перерезая горло девушке.
На гладком лице Маськи смерть запечатлела выражение спокойной задумчивости. Хозяин завернул тело девушки в дорогой ковер и вынес из Замка. Под его тяжелым взглядом цветущие кусты пожухли, скукожились и рассыпались черным пеплом.
Он положил сверток под ноги седого селянина. Тот, хихикая, стал играть с бахромой на уголке ковра.
Кошчи покачал головой и щелкнул мужчину по лбу. Дебильная ухмылка исчезла с лица селянина. Он оттер слюни с подбородка и осмысленно посмотрел на Хозяина.
– Это тело твоей дочери. Похорони её с почестями. Она заплатила за твой разум.
Не сказав ни слова, мужчина подхватил ковер и пошел к селению.
Кошчи долго смотрел ему вслед. Когда мужчина скрылся, Хозяин потянулся.
– Заботиться о своем добре? Ладно, позабочусь!
И, расхохотавшись, отправился в Замок.
Глава 3
– Ох уж мне эти любители легкой наживы, – раздраженно пробормотал Кошчи себе под нос.
Он только что разобрался с очередной бандой разбойников, все еще не верящих, что на его земли лучше не соваться, и теперь пребывал в крайне дурном расположении духа.
На широкой площадке, выступающей из горы, из которой он сделал террасу, стоял стол и несколько комфортабельных кресел. Но Хозяин сидел прямо на камне, на самом краю, покачивая босыми ногами в пустоте. Пальцы его держали бокал со старым заморским вином. Бутылка парила рядом с ним прямо в воздухе.
Отхлебнув рубиновую жидкость, он поморщился еще сильнее, и пальцы его с силой сжали бокал. Стекло разлетелось на мелкие осколки, не причинив вреда коже. Хозяин мрачно посмотрел на бутылку, и та взорвалась, оросив все вокруг кровавыми каплями.
– Ну и кислятина! – фыркнул Кошчи, пытаясь отряхнуться, но вино уже впиталось в ткань, расползаясь неаккуратными пятнами по дорогому наряду. – «Сам король пьет!», – сказал он. Ну и лгун… А даже если не лгун, пусть его марионеточное величество и правда давится этой кислятиной, восхищаясь возрастом и отсутствующим букетом вкуса. И вообще… Алори!
– Да, Хозяин, – в воздухе возник жизнерадостный толстячок в подштанниках, сверкая на солнце круглым пузиком.
Алори не удивился и не испугался такому странному положению своего тела. А чего ему было бояться? Хозяин не убьет… во всяком случае сразу. А пока суд да дело, можно договориться. Придворный он или простой зазывала?
– Я зачем тебя возвысил? Зачем дал тебе силу и власть? Чтобы ты себе пузо набивал? Так бы и прозябал на том базаре простым зазывалой, пока тебя какой-нибудь воришка со страху не прирезал бы!
Алори спокойно ждал, пока у хозяина пройдет приступ бешенства. Ну как же! Все великие этим страдают. Главное для придворного – научиться ждать.
– Зачем ты привез мне эту кислятину? Отравить меня вздумал?..
– Что? – побледнел толстяк. Насчет отравы во дворце разговор короткий. В общем-то, вообще одно слово. Виселица. – Отравить?! Чем, Хозяин?
– Винцом своим дрянным, – Кошчи с отвращением сорвал рубашку и бросил Алори в лицо.
– Хозяин, – сникший толстяк жалобно крутил в руках испорченную рубашку. – Что-то я ничего не понимаю. Может, ты поставишь меня на землю, и я разберусь?
Кошчи хмуро кивнул, и толстяк полетел к террасе и кубарем прокатился по каменистому полу, да затих в углу. Хозяин раздраженно пожал плечами, подошел поближе и сел в одно из кресел. Алори, постанывая, выбрался из закутка, с трудом выпутался из хозяйской рубахи и плюхнулся в соседнее.
– У тебя еще остались другие бутылки? – отдуваясь, спросил толстяк.
– Ты что же, думаешь, что я буду пить эту бурду? – опять завелся Кошчи.
Алори беспомощно развел руками, а Хозяин сплюнул и щелкнул пальцами. На столике перед ними появился бокал и непочатая бутылка.
– Ну давай, попробуй только не выпить! – с угрозой произнес Хозяин.
Алори сглотнул и жалобно покосился на Хозяина. По сухим щекам Кошчи гуляли желваки. В таком состоянии ему лучше не перечить, а то никогда не знаешь, зайчиком домой поскачешь, аль соколом полетишь…
Алори на одном дыхании откупорил бутыль и отпил большой глоток прямо из горлышка. И прыснул вином в лицо Хозяину.
– Вот орва! – еле отдышался он. – Это ж чистый уксус!
Кошчи сидел с каменным выражением на оплеванном уксусом лице.
– Хозяин… – Алори осторожно отставил бутыль и, приподнявшись, начал потихоньку пятиться. – Хозяин, я все объясню! Хозяин!
Кошчи с силой ударил кулаком по столу, и тот разломился надвое, а гора под ногами придворного затряслась…
– Хозяин, пощади! Хозяин! – голосил толстяк.
Кошчи встал, смахнул с лица алые капли, и встряхнул ладони. Терраса затряслась еще ощутимее, а по полу побежала трещина, кроша край над обрывом. Полетели камни, и над террасой поднялась пыль.
Алори в ужасе карабкался наверх, пытаясь ухватиться короткими пальчиками за выступы на скалах, но его дородное тело упорно сопротивлялось всем попыткам. Камни под ногами крошились в пыль, выступы под руками обламывались. Кошчи же просто висел в воздухе, раскинув руки, словно крылья.
Твердь под левой ногой толстяка обратилась в ничто. Алори взвизгнул и, с трудом сохранив равновесие, заорал что есть мочи:
– Хозяин! Я все исправлю, Хозяин! Все будет в лучшем виде! Привезу такого вина, какое ты никогда не пробовал!
– Да? – заинтересовался Кошчи, мановением руки возвращая террасу на место и спокойно усаживаясь в кресло.