Борис Тюрин – Пленник (СИ) (страница 8)

— Уголек, — нежно пропела София, гладя пофыркивающего жеребца по морде. У неё никогда не было лошади. Но у её лучшей подруги, Сильвии, был целый выезд. Когда вдова встречалась с матерью Сильвии, чтобы перекинуться партию в карты, девушкам разрешалось покататься в парке под окнами в сопровождении слуг. Теперь же у неё свой конь!

Когда София вернулась от Кошчи, Уголька увидела опекунша Софии. Она воскликнула: «Какие добрые у тебя братья!» Девушка очень обрадовалась, что не пришлось лгать старой женщине, и смолчала, улыбаясь. Она провела с Угольком весь день, вычищая его черные бока и заплетая гриву в множество косичек с цветными ленточками. Жеребец неодобрительно фыркал, но терпел.

В морде животного София наконец нашла приятного собеседника. Конечно, у неё была подруга. С Сильвией можно было поговорить о нарядах, о мальчиках, даже пожаловаться, но все-таки между ними была пропасть. София, бедная горожанка, сирота, и Сильвия, дочь богатых родителей, зажиточных горожан, у которой нет отбоя от женихов.

Что греха таить, София всегда немного завидовала подруге. Её общепризнанной красоте: Сильвия была высокой фигуристой девушкой с маленькой ножкой, звонким голоском, голубыми глазками и пухлыми губками. София же была мышкой: невысокая, худенькая, с карими глазами и черными волосами, доставшимися ей от отца — иноземца. И одним единственным красивым платьем, припрятанным вдовой Клваш и подаренным ей на совершеннолетие. Тогда она впервые попала на бал в городскую ратушу. София так ждала этого дня, который изменит всю её жизнь. Она сутками кружилась в этом прекрасном платье перед зеркалом, отрабатывая движения танца…

Но жизнь оказалась прозаичнее. Платье это безнадежно устарело. На неё смотрели, как на пугало, показывали пальцем. Никто из молодых людей не пригласил её танцевать. София так и сбежала с бала, в слезах, с разбитыми мечтами.

Но Хозяин, Кошчи, смотрел на неё иначе. Ему было без разницы, насколько модно её платье. Ему была интересна она. И от этой мысли внутри девушки все сжималось. Каждый раз, думая о нем, она сжимала в объятиях Уголька и целовала его мохнатую морду.

— Что со мной? — смеясь, спрашивала она своего нового друга. — Что со мной?

Но Уголек только стриг ушами, нетерпеливо перебирая копытами, и иногда тянул девушку к выходу, словно говоря: «Ну что мы тут стоим? Давай, полетели на волю!»

— Не могу, Уголек, — качала головой София.

Вот такая жизнь незамужней горожанки: стоит начать делать то, что тебе по душе, сразу попадаешь в черный список. И не видать тебе больше ни приемов, ни балов… хотя София этого и так не видела. Но главное у тебя больше не будет шанса удачно выйти замуж. А это, как говорит вдова Клваш, есть цель любой благовоспитанной девушки.

Когда приезжают братья, уже становится веселее. Они в свои двадцать лет уже объездили полмира и знают столько забавных и добрых историй… Наверняка в их жизни не все так весело и безоблачно, но близнецы никогда в этом ей не признаются. Они изобретатели, на вольных хлебах. Профессия у них опасная и не очень денежная. И друзья им под стать. Вот поэтому вдова никогда не позволяет им приводить с собой друзей. София понимала, вдова заботится о ней. Она добрая и желает только лучшего. Но самой Софии и не надо этого благополучия.

Лучше вот так взять и ускакать с Угольком куда глаза глядят. Но увы, воспитание дает о себе знать. Молодая дама подвергается страшной опасности, стоит её одной без сопровождения выйти из дома. София сомневалась, что на неё кто-нибудь позарится, ведь её внешность далека от канонов красоты, но авторитет вдовы незыблем.

— А было бы хорошо, еще раз навестить Хозяина, — прошептала она Угольку. При упоминании Хозяина тот, как обычно, начал приплясывать и радостно пофыркивать. — Нельзя, милый, — умоляюще протянула она. — Меня накажут.

Уголек стоял в конюшне уже три дня. София умоляла опекуншу разрешить ей хотя бы поводить его в парке, ведь такие породистые скакуны не должны простаивать, а то они могут заболеть. Наконец, вдова поддалась уговорам. Но попросила своего кузена — старого капитана в отставке Крода, сопровождать юную девушку.

После двух часов бравых рассказов о подвигах старого капитана, многие из которых просто повторялись в разных вариациях, Крод соизволил задремать на скамейке парка. София воспользовалась передышкой, чтобы покататься на Угольке. Она с великим трудом забралась в дамское седло сама и с торжествующим видом разрешила Угольку скакать так, как хочется ему. В первый же миг Уголек рванулся так, что чуть не уронил девушку. С усилием удержавшись в седле, она пригнулась к холке жеребца, задохнувшись от того восторга, который принесла скорость. Вслед неслись крики: «Конь взбесился!», «Кто-нибудь, спасите несчастную!» Но Софии было на них наплевать. Она сейчас свободна и принадлежит только себе.

Очнувшись от мечтаний о полете и свободе, девушка обнаружила, что Уголек резво бежит по знакомой тропке, прозванной Тропой старейшин. Сердечко её заколотилось, грозя выпрыгнуть из груди. И вовсе не от скорости, и не от высоты. Возможно, она увидит Хозяина. Может повернуть, пока не поздно?

В смятении София остановила Уголька в нескольких метрах от ворот. Жеребец недовольно заржал, приплясывая от нетерпения. Скосил черный глаз, мол: «Ты же сама хотела»…

— Я боюсь, милый, — в отчаянии произнесла София.

— И чего боится такая отчаянная леди? — насмешливо спросил знакомый голос.

Сердце Софии зашлось, задыхаясь от волнения и непривычно быстрой езды. Перед глазами потемнело.

— Так что же у вас опять приключилось? Пираты? Разбойники? Королевские войска?

Девушка открыла глаза и увидела перед собой огромную залу, большой фонтан посередине привлекал внимание своей невероятной и чудовищной композицией из сверкающего полупрозрачного камня: маленький пузатенький человечек, пронзенный множеством копий и поднятый ими на высоту человеческого роста. Из многочисленных ран тугими струйками вытекала кроваво-красная жидкость.

Содрогнувшись от этого зрелища, девушка поспешно обратила лицо к своему собеседнику. Кошчи сидел прямо на белоснежном полу и держал в руке золотой бокал, искрящийся разноцветными каменьями. Он внимательно смотрел на девушку сверху вниз.

Только теперь София осознала, что лежит на голом полу. Но удивительно: пол был теплым и комфортным на ощупь, как нежная замша, хотя на вид — обычный белый камень.

Девушка села, ощущая легкое головокружение. Мужчина протянул бокал:

— Выпей. Полегчает.

София нерешительно приняла бокал и отхлебнула глоток терпкого сухого вина. Нёбо тут же обволокло онемение, но голова кружиться перестала.

Кошчи спокойно ждал, устремив взгляд на кровавый фонтан. Девушка осторожно поставила стакан на пол.

— Кто это?

— Где? — не понимающе посмотрел на неё Хозяин.

— Там… — передернувшись, кивнула София. — В фонтане.

— А, этот, — неожиданно тепло рассмеялся мужчина. — Это Алори. Великий интриган и глупец, но имевший удивительную способность достать все, что угодно. Пару столетий назад он был главным поставщиком двора, пока не решил, что умнее всех придворных вместе взятых…

— Что же он натворил? — недоумевала девушка, гадая, за что человека постигла такая казнь.

— Да почти ничего… не успел, — ухмыльнулся Кошчи. — Хотя мог бы, будь он чуточку умнее или хотя бы совета спросил. Король, который правил тогда, был очень юн и пристрастен к вину… хорошему вину, следует отметить его отменный вкус. Но пристрастие к алкоголю не способствует развитию доброты к окружающим людям. Особенно поутру. А уж вдвойне к тому, кто по какой-либо причине не успел привезти новые сорта вин к очередному празднику. И досталось главному поставщику: посадили его в пустую бочку и сбросили с обрыва в реку… Выловили, конечно, откачали — кто будет такими полезными людьми разбрасываться. Но толстяк Алори оказался весьма обидчивым человеком, что меня несколько удивило. И подпал под влияние кузена короля. А тому только и надо, что извести братца. Добавляли какую-то отраву в бутыли для короля. И немного: чтоб пробовальщики выжили, и во все: чтоб медленно накопившись в организме убило престолодержателя без всяких подозрений в их сторону.

— И что? — взволнованно спросила София, когда Кошчи замолчал. Для неё, живущей в своем маленьком мирке, слова «двор», «придворные», соответствовали сказке. В данном случае страшной сказке, но от этого не менее захватывающей.

— Да ничего особенного, — равнодушно ответил Хозяин, видимо ему эта история уже успела надоесть. — Пьяница умер, братец стал новым королем. Только вот незадача: этот не пил совсем. Ничего. И, стало быть, такой ранее полезный человек ему стал отныне ни к чему. А если вспомнить обстоятельства их дружбы, так и вообще — опасен. Алори арестовали и обвинили в убийстве и сразу привели приговор в исполнение.

Немного помолчав и отхлебнув вина из бокала Софии, Хозяин продолжил с усмешкой:

— Новый король не стал сажать Алори в бочку. Сказал: «вниз он летал, пусть теперь наверх полетает». И приказал страже помочь бедолаге.

— Так она его копьями вверх подкидывали? — ужаснулась побледневшая девушка.

— А когда он падал, вновь подхватывали и снова запускали в небо, — кивнул Хозяин.

— А фонтан… — девушка пыталась прогнать ужасную картинку, возникшую в сознании, переключившись на единственный предмет в зале. — И кровь…