Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 94)

- Борт 34, Я «Огурец». Всё нормально. Пострадавших нет, - это сообщение как будто прибавило резвости и ярости вертолёту. Машина стремительно сделала горку и лётчик дал выход своей злости: ракет сорок, сорвались с его контейнеров и ушли к заводу. В результате этого достаточно длинного залпа вертолёт чуть дальше пролетел к позициям духов. Сразу же из разных мест зелёнки к вертолёту потянулись трассы автоматных очередей. Вертолёт в развороте дал ещё добрую очередь авиационной пушки по зелёнке, а следующие несколько пар вертолётов накрыли ракетами всю зелёнку, откуда вёлся огонь. Отстрелявшись, вертолёты построились в походный порядок и ушли на базу, а через полтора часа всё повторилось заново. Под вечер прилетели самолёты, скинули несколько двухсот пятидесяти килограммовых бомб, которые потрясли окрестности. Клубы дыма и пыли, казалось, поднялись до самого неба, от мощных взрывов. Ночью самолёты прилетели вновь, но теперь они сбросили пятисот килограммовые бомбы. Вспышки разрывов, по-моему, осветили даже горы в нескольких километрах от нас.

На следующий день всё повторилось, но новизна прошла и мы уже равнодушно поглядывали в сторону завода, превратившегося в ад.

Во время обеда, когда мы разминались «Анапой», Алексей Иванович рассказал, что Коровин получил из дома нехорошее письмо: содержания письма он не знает, но командир взвода находится в подавленном состоянии и сидит мрачный безвылазно в землянке. Кстати, я тоже обратил сегодня внимание, что Коровин не в своей тарелке.

- Товарищ старший лейтенант, - обратился я к офицеру, когда он явился по моему вызову, - Вы, чего сидите в землянке? Ну-ка, берите переносную противотанковую установку и вместе с расчётом двигайте на обрыв и дежурьте. Развейтесь немного, а то мне не нравиться ваше настроение.

Коровин молча козырнул и вышёл. За разговором и в общении с товарищами незаметно пролетело полтора часа, когда в землянке вновь появился командир второго взвода.

- Товарищ старший лейтенант, я не понял? Почему вы не дежурите на обрыве?

Командир взвода замялся у входа: - Да я не знаю, товарищ майор, как доложить. Когда вертолёты начали снова бомбить завод, из-за одной кучи щебня выскочили три духа, они тащили пулемёт и коробки с лентами. Ну, и побежали под разрывами в сторону. Пробежали метров сто и тут я заметил, как открылась дверь какого-то укрытия, куда они и занырнули, а

дверь за собой не закрыли. Я и влупил прямо в открытую дверь ракету. Рвануло внутри там капитально, а через минуту оттуда выполз один боевик и наверно умер. Он до сих пор там валяется у входа.

- Ну, Коровин, молодец. Давай тогда проходи за стол. А я сейчас доложу в полк.

Торбан подтащил ко мне радиостанцию: - «Альфа 01», я «Лесник 53», в квадрате, - передал кодированные координаты завода, - уничтожил огневую точку противника и трёх боевиков.

Выслушал подтверждение полкового радиотелефониста и налил вина командиру взвода: - Молодец. Можно считать, что ты сегодня норму дня выполнил.

Коровин посидел с нами некоторое время, но потом с моего разрешения удалился. Я с сожалением посмотрел ему в след: - Алексей Иванович, ты поглядывай за ним. Действительно, чем-то он сильно удручён.

Вечером, я один из первых, прибыл на вечернее совещание. Помещение бухгалтерии было пустынно. За столом артиллеристов сидел на дежурстве капитан Пальцев, который поверх затрёпанного журнала равнодушно поглядел на меня и вновь погрузился в чтение. В кресле командира, вытянув ноги, развалился Ренат Халимов и, отвалив нижнюю челюсть, сладко спал.

Зато старший лейтенант Володя Моисеев, стоявший оперативным дежурным, откинулся от журнала боевых действий полка, за ведение которого он отвечал: - Боря, ты кстати. Что это ты за огневую точку и трёх боевиков сегодня завалил?

- Да, не я это сделал, а мой командир взвода – старший лейтенант Коровин. Ты Володя это

отметь в своём журнале. Час назад специально ходил и в бинокль смотрел. Лежит убитый душара и дверь до сих пор открыта. Ночью их, наверно, боевики заберут.

Пока я рассказывал, проснулся Халимов и скептическая улыбка появилась у него на заспанном лице, такой же скептицизм был и на лице Алексея Пальцева.

- Да ладно, Боря, нам то не свисти….. Огневую точку, трёх боевиков уничтожили…. Знаем мы вас артиллеристов: колоннами боевиков уничтожаете. Кирилов, вон, уже пол Чечни уничтожил, не понятно только с кем мы сейчас воюем.

Я, было, начал горячиться, но после упоминания Кирилова, махнул рукой и замолчал. Недели две назад в полк приехали журналисты и каким-то образом наткнулись на Кирилова, Журналисты начали его расспрашивать о боевых действиях: сначала Игорь держался в рамках приличий, но увидев что журналисты строчат все его байки в блокнот и на диктофоны, буйная фантазия командира батареи стала приобретать болезненные очертания. Мы моргали Кирилову, подавали различные сигналы и знаки, чтобы он прекратил враньё. Но тут Игорь выпучил глаза и заявил, что Дудаев объявил его своим личным врагом. Журналисты даже дышать перестали, предчувствуя сенсацию, а мы безнадёжно махнув рукой, почти равнодушно ждали, что он ещё «сморозит». Офицер сделал значительную паузу, обвёл всех победным взглядом и бухнул очередную брехню, от которой даже мы остолбенели.

А Кирилов в упоении рассказывал, как он лично, со своего пистолета расстрелял семью Дудаева. Журналисты, наконец-то поняв, что столкнулись с редкой формой военной шизофренией, захлопнули блокноты, выключили диктофоны и поспешно покинули нас, с опаской поглядывая не только на Игоря, но и на остальных. Как бы их самих не постреляли…

Так что доказывать сейчас что-либо было бесполезно. После совещания меня в сторону отвёл Игорь Чуватин.

- Боря, я тут два дня с утра до вечера выезжаю в расположение позиций десантников и веду там разведку. (Они занимают оборону по верху горы, которая тянется от северной окраины Чечен-Аула до села Пригородное). Очень много целей для твоих противотанкистов. Духи там на машинах разъезжают ничего не боясь. Может завтра проскочишь со мной с ночёвкой? – Игорь выжидающе смотрел на меня.

- Игорь, ты мог бы и не спрашивать об этом: конечно, согласен.

- Боря, только одно условие: не болтать о завтрашней поездке. Командир полка, в принципе,

против использования противотанковой батареи. Это не столько связано с танками соседнего полка, сколько он не совсем доверяет колёсам: типа пробьют колёса, как он поедет и будет воевать дальше? У него такие рассуждения.

- Игорь, всё понятно. Где завтра встречаемся?

Глава шестая.

Засада.

Небольшая колонна из нескольких машин свернула в около деревни вправо, промчалась мимо фермы, двух прудов, где на острове ещё сохранились остатки кафе и въехала в лес у подножья хребта. Впереди шло ПРП начальника артиллерии, потом КШМ с дивизиона, мой БРДМ и противотанковая установка Некрасова. Пока дорога более-менее полого подымалась среди деревьев мы не отставали, а потом расстояние между машинами стало увеличиваться и мы остались одни. Так можно было дождаться неприятностей, которые не замедлили нарисоваться… .

Алушаев с пулемётом в руках соскочил с машины и сразу залёг за деревом. Некрасов выскочил из противотанковой установки тоже залёг, но свой автомат направил в противоположную сторону. Проследив за этими манёврами солдат, я рукой показал, чтобы

противотанковая установка подъехала ко мне, и сам соскочил с брони своего командирского БРДМа, настороженно оглядываясь вокруг. Увиденное не радовало меня. Мы находились в лесу и кругом нас стояли здоровенные деревья, названия которых я не знал: может граб, а может бук и просматривался во все направления достаточно далеко. Чеченский лес враждебно шумел, не суля нам ничего хорошего.

Прислушался к удаляющемуся гулу остальных машин осознавая, что остаюсь один со своими солдатами в лесу, по которому свободно шастают боевики. Мы контролировали лишь

перекрёстки лесных дорог, да и то только несколько. Всё остальное было отдано на откуп чеченцам, которые могли на нас напасть в любой момент и с любой стороны.

Чудинов уже нарезал третий круг вокруг машины, сокрушённо хлопая себя по бёдрам и виновато поглядывая на меня. Я опять повернулся к «бардаку», как мы его любовно называли и озадаченно поглядел на него.

- Мда... . - Даже если пытаться так влететь специально, то и с десятой попытки не получится. Снова озадаченно посмотрел на свою командирскую машину и пытался придумать, как её вытащить из той ловушки, в которую мы попали. БРДМ во время движения по лесной дороге занесло на мокрой глине и вопреки всем законам физики стащило с дороги, заклинив между тремя мощными деревьями. Левым бортом мой «бардак» упёрся в дерево. Спереди и сзади машины стояли такие же деревья, к которым можно было подступится только с бензопилой «Дружба».

- Товарищ майор, не виноват я. Стянуло меня с дороги. – Произнёс озабоченно Чудинов. Я посмотрел на него, потом ещё раз осмотрел лес и крякнул от досады.

- Ладно Чудинов, подгоняй противотанковую установку. Хотя вряд ли получится, но попытаемся ею выдернуть.

Тяжело завывая, машина подкатила задом к нам, мы сцепили тросом машины, и по моей команде противотанковая установка начала тянуть, натужено ревя двигателем и елозя колёсами по мокрой глине. Но всё было бесполезно, мой «Бардак» сидел мёртво.