Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 63)

Я разогнулся и посмотрел на следователя. Тот взял в руку схему непосредственного охранения, долго её рассматривал, поглядывая то на карту, то на поле боя, потом вздохнул и сказал: - Да, юридический казус получается. Есть погибшие, и нет виновных в этом. Без ста грамм не разобраться.

Кирьянов засмеялся: - Какие проблемы, стол давно уже накрыт. Прошу в землянку.

Через час, когда следователь уехал, Карпук, Кирьянов и я опять сели за стол и выпили.

- Борис Геннадьевич, ну что будет дальше? Что прокурорские говорят? – Спросил Игорь.

Задумчиво налил ещё коньяка в кружки, поднял свою и поверх её посмотрел на товарищей: - Давайте выпьем за то, чтобы быстрее всё это закончилось. Сейчас они отработали в нашем полку и после обеда перемещаются к соседям. Впечатление у них о наших действиях пока благоприятное. Ну, а что будет дальше – неизвестно. Ты, Алексей Иванович, пока командуй батареей. Я ещё не готов.

После обеда взял автомат и вышел прогуляться по берегу арыка. Уже возвращаясь обратно через час, увидел, как навстречу мне идёт человек, причём очень знакомый. Я с удивлением всматривался в него. Голову на отсечение готов был дать, что это начальник артиллерии дивизии полковник Прохоров, между собой мы его называли – дядя Костя. Но он уехал в Екатеринбург четыре дня тому назад, после того как проверил артиллерию полка, и его тут, просто не могло быть, но когда он приблизился ко мне, то это оказался, действительно, Константин Михайлович.

- Товарищ полковник? Вы же должны быть сейчас в Екатеринбурге. Я не верю своим глазам. Как вы здесь оказались? – Ещё много вопросов готовы были выскочить из меня.

Прохоров приобнял меня, и предваряя остальные вопросы, сказал: - Боря, я как только узнал, что тут произошло никуда не поехал, а вернулся в полк чтобы поддержать тебя. А сейчас давай к тебе в землянку пойдём.

За богато накрытым столом, сидели ошарашенные Игорь Карпук, Кирьянов и ждали нас. Стол радовал не только глаз, но и остальные чувства обоняния и осязания. Здесь лежали горками свежий зелёный лук, много мяса, копчёностей, и других деликатесов, которых на продовольственном складе достать нельзя. Стол возглавляла батарея бутылок пятизвёздочного коньяка. Начальник артиллерии подтолкнул меня к столу: - Садись Боря. Всё это, когда узнали в 276 полку, что я еду к тебе, собрали офицеры полка в знак поддержки. Садись, расслабимся немного, да и мне кое-что хочется тебе сказать. Кирьянов, чего сидишь, как загипнотизированный, давай наливай.

Алексей Иванович с готовностью схватил бутылку коньяка и разлил всем по солдатским кружкам. Константин Михайлович поднялся с кружкой в руке, взглянул исподлобья на меня.

- Боря, хочу тебе принести извинения за то, что когда была возможность поставить тебя начальником штаба дивизиона, я в тебя не верил. Говорил, что ты не потянешь, у тебя нет опыта работы с личным составом, что ты уже шесть лет сидишь на кадрированном подразделении. Короче, поставил вместо тебя другого. А сейчас вижу: ошибался, и не только я, но и другие. Вот за это и хочу извинится. Вернёшься с войны, обязательно будешь командиром дивизиона. Это я тебе гарантирую, как начальник артиллерии дивизии.

Прохоров чокнулся со мной и с моими подчинёнными: - Давайте выпьем за вашего комбата.

Игорь и Кирьянов тоже встали, поддерживая тост.

Вся та давняя история пролетела перед моим внутренним взором, пока они пили коньяк. Я тоже встал, поблагодарил Прохорова за то, что он приехал и поддержал меня. Дальше уже застолье покатилось по накатанной колее.

Вечером, как обычно в 23:00, я взял автомат и вместе с санинструктором Торбаном заступил на патрулирование своего командного пункта. В пять часов меня сменил замполит, а я пошёл спать.

Проснулся от того, что кто-то меня будил. Открыл глаза и удивился, увидев склонившегося надо мной полковника Прохорова. Вскинул часы к глазам - 6:30 утра. Прохоров ещё раз потряс меня слегка за плечо.

- Боря, вставай, завтракать будем, - я бросил взгляд на стол. Стол действительно был накрыт, и тут же стояла бутылка коньяка. Печка весело потрескивала, на своей кровати сидел Карпук и заканчивал подшиваться. Я сел за стол, крепко потёр руками лицо, окончательно прогоняя сон.

- Товарищ полковник, а вы чего не спите? – Спросил, открывая бутылку и разливая коньяк по кружкам. В землянку с шумом ввалился Кирьянов: доложил, что всё в порядке и тоже присел за стол, куда начальник артиллерии поставил скворчащую яичницу на сковородке.

Прохоров поднял кружку: - Ну, будем, - выпил, закусил. Потом встал.

- Я пошёл Боря, тебя разбудил, теперь пойду разбужу командиров дивизионов. Мне чего-то не спится, вот и брожу по артиллерийским подразделениям. – Прохоров пожал всем руки и вышел из землянки.

- Когда он пришёл? – Спросил я у Кирьянова и Карпука. Замполит с техником засмеялись.

- Я проснулся, смотрю, начальник артиллерии растапливает печку и одновременно накрывает

стол. Я на стол достал бутылку коньяка и стал подшиваться, – начал рассказывать Игорь, его перебил Алексей Иванович, - а я смотрю, идёт Прохоров. Спрашивает, где комбат? Я, говорю, дежурил ночью только лёг спать. Прохоров говорит, хорошо, комбата пока не будить я его сам разбужу. Ну, вот так.

Мы ещё посидели, допили бутылку. Я подшил чистый подворотничок и пошёл на совещание. Поставив задачи командирам подразделений, в конце совещания командир полка попросил меня задержаться. Когда все вышли, Петров стал задавать странные вопросы.

- Копытов, у тебя есть сейчас, в Екатеринбурге, надёжный товарищ?

- Сейчас там нет таких друзей, все мои друзья здесь. А что случилось?

- А как ты смотришь на то, чтобы тебя откомандировать обратно, в Екатеринбург? - Командир испытующе посмотрел на меня.

- В чём дело, товарищ полковник?

- Боря, - командир тяжело вздохнул, – по нашим сведениям офицеры соседнего полка очень возбуждены происшедшим. Особенно офицеры танкового батальона. Каждый вечер, выпивая, они обсуждают планы разобраться с тобой. Короче убить. Стараются узнать адрес твоей семьи. И вроде бы договорились с разведывательной ротой уничтожить тебя любым способом. И кто тебя убьёт, то тот солдат или офицер будет поощрён. Солдат будет уволен из армии досрочно. А офицер поощрён по-другому. Наши особисты сейчас работают в полку, жмут на Грошева, но всё равно обстановка в этом плане неясная. – Петров замолчал, испытующе посмотрел на меня.

- Товарищ полковник, я никуда не поеду, - я решительно встал – уж если погибать, то здесь, не прячась.

Командир полка тоже встал, ободряюще похлопал меня по плечу: - Ну, ну, Копытов, о смерти пока рано говорить. Не хочешь ехать, и не надо. Я, в принципе, не сомневался, что именно так ты и скажешь. Но дело в другом, - у командира стало озабоченное лицо.

- Давно заметил, что ты всегда и везде ходишь один, без телохранителя. Так что, теперь в свете новых обстоятельств приказываю тебе: иметь при себе телохранителя. Подбери надёжного солдата, и все передвижения только с ним. Ну, а в расположении батареи ты всегда должен быть в окружении солдат, чтобы тебя снайпер не снял.

Я снова возмущённо вскочил со стула, - Товарищ полковник, за кого вы меня принимаете? Чтобы вместе со мной и солдата-телохранителя, как свидетеля угрохали. Чтобы я в батарее солдатами прикрывался? Ну, этого не будет. Нечего ещё солдат здесь подставлять. Грохнут, так грохнут меня одного. А это мы ещё посмотрим, только пусть попробуют. Я им отвечу. Я, конечно, понимаю, для соседей сейчас выгодна моя смерть. На мёртвого всё можно списать, да и уголовное дело закрыть можно….

Полковник Петров предостерегающе поднял руки, обрывая меня, - Всё…, всё… Копытов, успокойся. Чего ты разбушевался? Давай, иди в батарею, но всё-таки подумай над моими словами.

Я повернулся и пошёл на выход, открыл дверь, закрыл её и опять подошёл к командиру полка.

- Тут, товарищ полковник, я что подумал. А если меня всё-таки убьют? Я сейчас приду в батарею, и с вашего разрешения, напишу жене предсмертное письмо. Всё как было. Отправлять его не буду. Оно уйдёт только, когда меня действительно убьют. А то ведь знаете, на мёртвого потом много грязи будет вылито. И ей трудно будет разобраться, что произошло на самом деле.

Командир долго и молча смотрел на меня, потом тяжело вздохнул: - Ладно, Боря, пиши. И знай, если что, я не позволю вранью о тебе распространяться.

В батарее я приказал сержанту Торбан вытащить на вал арыка стол со стулом. Туда же притащил Алушаев пулемёт и радиостанцию. Сел за стол и проверил связь с командиром полка.

- Алушаев, позови ко мне техника и замполита.

Вместе с Карпуком и Кирьяновым на вал поднялся и старшина.

- Старшина, иди занимайся своими делами, я вызывал только техника и замполита.

Оставшись одни, я рассказал им о готовящимся на меня покушении и обо всём, что было связано с этим.

- Ребята, - сказал, заканчивая рассказ, - я не хочу втаскивать в эту историю никого. Ни командиров взводов, ни старшину - они не кадровые. Ни солдат: они здесь вообще ни причём. Вас также не хочу втаскивать в эту ситуацию. Не знаю, как меня грохнут и не хочу, чтобы это стало неожиданностью для вас. Я специально на открытое пространство вылез, чтобы больше никто не пострадал. И сейчас это рассказываю, для того чтобы вы знали, что меня не чеченский снайпер убил, как все подумают. Да и, конечно, мне нужна чисто психологическая поддержка и надеюсь найти её у вас. – Я замолчал и посмотрел на своих помощников. На реальных помощников, на которых всегда опирался в своей работе с личным составом батареи.