Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 54)

- Некрасов, через кусты, по духу, на крыльце сторожки.

- Борис Геннадьевич, где? Где? – Отчаянно затеребил меня за рукав Кушмелёв. Показав ему боевика, мы стали наблюдать за полётом ракеты, которую Некрасов уже запустил. Я не надеялся, что Некрасов сможет ракету провести через кусты, так густы они были. Но сегодня удача была на нашей стороне. Ракета, благополучно миновав ветки, попала в крыльцо и тело духа от сильного взрыва подняло в воздух, на несколько метров отбросив за сторожку. Больше мы его там не наблюдали. А танки и автоматчики чеченцев, отступив обратно в деревню, прекратили огонь и бой сам собою прекратился.

…Наступило время прощаться. Вещи отъезжающих вынесли к дороге и я по просьбе Кушмелёва-старшего построил батарею. Павел Павлович встал на середину строя и значительно откашлялся.

- Всегда и всему приходит конец. Заканчивается и наше пребывание. Честно хочу сказать, что мы с Григорием Ивановичем остались бы ещё с вами повоевать. Нам понравилось у вас. Понравилось, как вы живёте, чем вы живёте. Понравилась ваша батарея, ваш крепкий воинский коллектив, понравились ваши командиры, но цель свою мы выполнили: приехали, посмотрели на вас и уезжаем успокоенные и обо всём увиденном обязательно расскажем вашим родителям. Такое же впечатление и у всей делегации в целом за весь полк. Помимо главной задачи, доставить вам посылки и небольшую помощь родины, мы хотели разобраться в ваших офицерах. Мы разговаривали, общались с вами, но больше всего присматривались к вашим командирам. И вот что хочется сказать по этому поводу. Если вы будете слушать своих командиров, выполнять все их требования и указания, то мы уверены, что вы вернётесь домой живыми и здоровыми. Мы убедились, что ваши командиры имеют моральное право вести вас в бой и имеют для этого достаточные знания и опыт. Мы также с Григорием Ивановичем призываем вас не пить. Не пейте эту гадость, никогда водка не доводила людей до добра.

Помните, не стоит из-за пяти минут удовольствия приносить горе своим близким. Пьяный человек на различные ситуации реагирует совершенно по-другому, чем трезвый. И последнее: Борис Геннадьевич, наверно, ломает голову над вопросом: знаю я или не знаю, что это он разбил лоб моему сыну. Знаю, Борис Геннадьевич, и в принципе, не осуждаю. Мы понаблюдали за вашим командиром батареи и решили с Григорием Ивановичем, что передаём ему свои отцовские права.

- Борис Геннадьевич, если наши дети, а я тут говорю не только от себя, но и от других родителей. Так вот, если наши сыновья не понимают слов, то мы разрешаем им настучать по лицу и другим частям тела. И ничего тут страшного нет, пусть вам морду лучше начистят, но зато вы приедете домой живыми и здоровыми. Только, Борис Геннадьевич, не переборщи: не ломай челюсти, рёбра, они дома пригодятся, - по строю прокатился смешок, - все ваши письма, я обещаю; будут доставлены вашим родным и близким.

Павел Павлович замолчал и уступил место Большакову. Григорий Иванович был ещё короче: - Я поддерживаю всё, что здесь сказал Павел Павлович.

Настал мой черёд, я тоже не был многословен: - Павел Павлович, Григорий Иванович, можете ехать спокойными. Всё, что зависит от нас офицеров, чтобы сохранить ваших сыновей, будет сделано на сто процентов и даже больше. Я думаю, что та работа, которая была проведена вами с солдатами, не пропадёт зря. Наш девиз остаётся прежним – «Вместе вошли, вместе и вышли». А сейчас разойдись, можно попрощаться. – Строй рассыпался, солдаты и сержанты

окружили уезжающих земляков и стали прощаться, а через десять минут со стороны штаба подкатила небольшая колонна с делегацией, еще несколько минут прощания и только пыль, медленно оседающая на дорогу, и исчезающие машины на окраине Гикаловского напоминали об ушедших. Из-за автобусной остановки вышел Явлинский, он там стоял, не мешая прощанью. У него всё нормально. На позиции упало в общей сложности двадцать снарядов, но никого не задело. Я же в свою очередь рассказал о чеченских корректировщиках.

До вечера солдаты грустно бродили по расположению, а потом ночное дежурство и предпраздничный день всё расставило на свои места. После завтрака Кирьянова вызвали в штаб,

где он оказывал помощь политработникам в организации небольшого праздничного концерта. Там же ему по секрету сказали, что его и ещё несколько военнослужащих наградят медалями. Группировка выделила двадцать советских медалей и разрешила командиру полка наградить военнослужащих своим решением.

К вечеру погода стала портиться, повалил влажный и мокрый снег, который тут же таял, а в часа три ночи ударил лёгкий морозец – градусов 5. Всё замёрзло. Небольшой ветерок шевелил замершими и ледяными ветками и от этого отовсюду слышался тихий, стеклянный звон. Время от времени я запускал из ракетницы ракету и несколько секунд мог наблюдать красивое зрелище: белый снег, покрывший землю, склонившиеся подо льдом ветви деревьев и всё это блестело, переливаясь разноцветными бликами, в свете ракеты. Было промозгло и холодно. Но, несмотря на холод и сырость, меня не покидало предпраздничное настроение. Утро прошло в хлопотах. Человек десять от нас шло на праздничное построение в штаб полка и на концерт. Все чистились, подшивались, а после завтрака мы, небольшой, дружной кучкой двинулись к штабу.

Глава третья

Ошибка

Миновали ворота, пост разведчиков и оказались во дворе правления племсовхоза среди нескольких десятков вооружённых и возбуждённых людей.

- Боря, Алексей, здорово! – Из-за здания вывернулся Олег Касаткин, подошёл к нам и поздоровался со всеми за руку, - Боря, Алексея отпускаешь?

- Здорово. Забирай замполита, он в твоём распоряжении.

Как не хотелось Алексею Ивановичу идти с Олегом, но надо было ему помочь. Несмотря на то, что идёт война, командование полка решила организовать торжественное собрание, поощрить ряд отличившихся в ходе боевых действий военнослужащих полка, в том числе и наградить несколько человек медалями. В их число попал и Кирьянов. После торжественной части силами полка будет показан концерт. Ну, а потом каждый занимается по своему плану.

Никто сначала не обратил внимание на ГАЗ-66, который медленно заехал во двор, но когда из кузова на землю санитары начали сгружать трупы наших солдат все замолчали. Только группа солдат-разведчиков сразу же столпилась вокруг погибших и тихо что-то стали обсуждать, глядя на убитых.

Через несколько минут во дворе появился командир полка – полковник Петров со своими заместителями. Офицеры и солдаты сразу же начали строится по подразделениям, выравнивая строй.

- Здравствуйте товарищи! – Сходу поздоровался командир.

- Здравия желаем, товарищ полковник

- Поздравляю Вас с Днём Советской Армии и Военно-морского флота! – Радостное троекратное - «Ура»! взлетело в воздух, потревожив стаю ворон, с любопытством наблюдающих за людьми.

Полковник Петров молча, под взглядами собравшихся, прошёлся вдоль строя, подошёл к трупам, взглянул на них и вернулся обратно. Начал речь, а заканчивая её, сказал: - …Хочу обратить ваше внимание, на тела солдат нашего полка и хотелось, чтобы вы рассказали своим товарищам о том, что вам сейчас расскажу и покажу. Я специально приказал привезти тела из санчасти и положить их перед строем. Эти солдаты погибли ни в бою, ни в атаке. Они погибли в самовольной отлучке. Ушли из расположения своего подразделения в ближайший населённый пункт, чтобы разжиться там продуктами, спиртным и вещами. Те трое, что лежат справа, были во время мародёрства взяты в плен боевиками. Их пытали, издевались над ними… Смотрите…, хорошо видны следы ожогов, пыток. Если кто не обратил внимание – то у них ещё отрезаны и половые органы, вполне возможно и у живых ещё. Потом их расстреляли, и каждому сделали по контрольному выстрелу в левый глаз. Когда их нашли в лесопосадке, они ещё были и заминированы. У каждого - у кого в рукаве, у кого за пазухой были засунуты по бутылке водки. Тем самым боевики высказали нам презрение, и правильно высказали. У меня, да и у офицеров в голове не укладывается, как можно рисковать своей жизнью из-за бутылки водки, из-за тряпок и радиоприёмника, которые они принесут из деревни. А почему они не подумали о родителях, которым они принесли своей смертью огромное горе?

- Те двое, что лежат слева по всей вероятности во время мародёрства, были взяты в плен местными жителями. Они лежали на окраине деревни. Жители им, за мародёрство, отрубили руки, переломали палками рёбра и убили, разбив топорами головы.

Командир полка сделал паузу и обежал взглядом лица солдат, - Кому такая смерть нужна? Я ещё не принял решения, что написать о причинах смерти их родителям. С другой стороны не хочется марать и имя нашего полка, но и рука не подымается писать, что они погибли в бою. Короче, хочу чтобы вы ещё раз посмотрели на этих солдат и рассказали обо всём этом в своих подразделениях. На эту процедуру даю десять минут, после этого всем зайти в зал, где начальник штаба зачитает приказ о поощрении и силами нашей художественной самодеятельности будет показан концерт. А теперь десять шагов вперёд - Шагом марш.

Весь строй сделал десять шагов вперёд и остановился перед трупами. Командир полка со своими замами отошёл в сторону, а строй сломался, солдаты и офицеры столпились около тел убитых.