Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 157)

глаза, смотрю, крыша практически до руля прогнулась. Водитель копошиться внизу кабины. И если бы Арсентьев не выскочил, нас бы там всех троих и расплющило. Ногами выбил заднее окно и как был в бронежилете, так и вылез через него, даже непонятно как это у меня получилось. Слышу сверху крики - подымаю голову, а там Арсентьев висит: зацепился за что-то. Следом выбрался водитель. Я в каком-то полутумане забрался на гору и пригнал тягач. Ну, а остальное ты знаешь.

Арсентьева я встретил через час, его выписали из мед. пункта и он, изображая разбитого напрочь человека, раненого перераненного, с помощью двух солдат, на которых он опирался со стонами и охами двигался в сторону своего салона. Увидев меня, он ещё больше заохал, а я расплылся в «деланной» улыбке и протянул руку подполковнику в приветствии, делая вид, что всерьёз воспринимаю его «боевые раны». Когда приезжал в отпуск в Екатеринбург, то в дивизии встретил Арсентьева. Он кинулся ко мне здороваться, но я холодно козырнул и спрятал руку за спиной: - Извините, товарищ подполковник, вот когда приедете в Чечню и там покажете себя – тогда и ручкаться будем…., - Арсентьева, когда он отказался ехать с нами в Чечню, в отличии от других, не уволили. Заступился старший брат-генерал и он тогда был записан на вторую смену.

- Теперь, после такого крещения, я могу пожать вашу мужественную руку, товарищ подполковник. – «Возвышенно» произнёс я, а Гоблин всё это принял за чистую монету.

Арсентьев в ответ жаром пожал мне руку и заохал с ещё большим пылом: - Ох и тяжело мне, Боря.

….Так уж получилось, но на следующий день у меня на блок-посту собрались чуть ли не все офицеры, оставшиеся от первой смены. Были здесь и со второй смены, которых это касалось и возмущала причина такого собрания. Конечно, не обошлось и без возлияния «огненной воды», но в этот раз всё было в разумных пределах и не мешало обсуждению.

В полку произошло ЧП и касалось это исключительно офицерского коллектива. Само Чрезвычайное Происшествие можно разбить на две части. Первая: офицер-мотострелок из первой смены, находясь на блок-посту, задержал легковую машину, которая направлялась в горный район, находившийся под контролем боевиков. В машине было пятеро мужчин разных возрастов, называвшиеся себя «мирными» чеченцами. И внешне, трое из них, гляделись сельчанами, по голову погрязших в своих деревенских проблемах, а двое были молодыми парнями, явно не тянувшие на звание «колхозника». В машине, при осмотре, ничего незаконного обнаружено не было, но вот двое молодых всё-таки насторожили офицера и он их решил попридержать и поподробнее разобраться с ними. Троих он отправил пешком, пообещав проверить оставшихся и отпустить их следом, если всё в порядке.

Что уж там произошло потом, есть несколько версий, но через некоторое время эти двое были убиты в перестрелке на блок-посту. Наши не пострадали и трупы оттащили в кусты и там их бросили.

Через двое суток, на блок-посту появился внушительный чеченец, который представился старейшиной того селения и отцом одного из убитых, который задал вполне законный вопрос – Где его сын и бывший с ним сосед?

Офицер не стал особо распространяться и сказал: - Проверил их и отпустил на машине домой. Где они и почему не доехали - он не знает.

Чеченец уехал, но через два дня снова появился на блок-посту, где тут же заявил офицеру: - Я знаю, что это ты их убил. Отдай тела. У меня в плену пять русских солдат. Отдашь тела – я отдам пленных…

На этом сговорились и отдали тела.

На этом первая часть закончилась и наступила вторая - дурно пахнувшая. Через два дня, офицера вызвал на переговоры односельчанин убитых, которого прислал старейшина. Тот передал следующее: – Солдаты отданы не будут и их судьбу будут решать позже. Про тебя, командир, кому положено знают ВСЁ. Фамилия, адрес семьи, сколько детей в семье и так далее и тебе, твоей семье объявляют Кровную месть.

Узнав об этом, мы начали «копать» - Кто сдал офицера? Разбирались недолго и всё сошлось на зампотыле. Как? За сколько? Эти подробности никого не интересовали. Такое гнильё нужно было вычищать. Вот его судьбу мы и решали на импровизированном офицерском собрании. Благо я был секретарём собрания. Высказались по этому поводу все и когда подошёл момент принятия решения…. У всех было одно – СМЕРТЬ! Но вот кто будет исполнителем – вот тут споткнулись. Главное - он должен знать перед смертью – ЗА ЧТО? С исполнителем и методом уничтожения предателя решили повременить, а анонимную записочку с решением офицерского собрания подкинуть, чтоб эта сука подрыгалась эти дни….

Записку подкинули, да и кто-то проболтался и уже на следующий день ко мне примчался замполит полка. Вместо того чтобы сесть и спокойно обсудить все обстоятельства неприятного происшествия, кидающего хорошее пятно на офицерский коллектив, он сразу стал орать, требовать, пугать военным трибуналом и в конце-концов был послан мною на фуй. Он умчался в штаб и довёл про моё хамское поведение до командира полка. Но командир в этом вопросе занял нейтральную позицию. То ли его самого зампотылу уже достал, то ли решил дистанцироваться от этого скользкого и дурно пахнувшего дела, но посоветовал действовать через особистов.

Они и приехали под вечер. Сели и под водочку спокойно обговорили это дело. И если бы замполит полка услышал это обсуждение, он пришёл бы в ещё больший ужас. Особисты были не против казни зампотылу и тоже были согласны с этим, даже предложили туда и замполита включить. Но лейтмотив беседы был в следующем: - Боря, только не ты приводи в исполнение. Тебе, что мало уголовного дела за подбитые танки? Ведь когда его грохнут, то прокуратура к тебе ведь прибежит…. Ты лучше спокойно езжай домой, а мы тут с ним сами разберёмся и когда всё это свершится, ты будешь дома и как бы ни причём. На этом и порешали.

А на следующий день, приехав в штаб, я случайно оказался в компании офицеров сапёрной роты и туда же припёрся прапорщик ГСМщик полка, со своей изрядной долей спирта. Был он уже изрядно «подшофе» и немного выпив с нами совсем «окосел». Хотел показать какую-то бумагу, но попутал карманы и вытащил оттуда толстенную пачку денег. Пьяно смутился и попытался их спрятать, но было поздно. Мы налетели на него, повалили и обыскали, но кроме этой пачки денег больше не было. А их было как раз, чтобы продать наливник с бензином. Цены то мы знали. Прапор был тут же жесточайше избит и выкинут из палатки, но перед этим, на его глазах деньги были сожжены.

Вот так. Эти суки приехали сюда наживаться, тогда когда в первую смену, ГСМщики полка прапорщик Володя Маматюк и Володя Базанков, зачастую, без прикрышки, ехали со своими наливниками, рисковали своими жизнями, но исправно возили горючку.

… Незаметно прошло, без каких-либо серьёзных происшествий, ещё несколько дней. Я сидел у себя за столом с офицером железнодорожных войск, который прибыл ко мне принять в батарее БРДМ-2 командира второго взвода, для установки его на бронепоезд, чтобы сопровождать эшелоны до Грозного и обратно. БРДМ он принял быстро и остался доволен его состоянием, комплектацией и мы это дело обмывали, с обоюдным удовольствием обмениваясь своими впечатлениями и наблюдениями о войне. Были мы уже изрядно «подшофе», когда на дороге остановилась колонна и из кабины головной машины выскочил новый начальник службы РАВ капитан Юрка Сирик, он сбежал к нам, к столу и по-хозяйски уселся за стол.

- Боря, наливай. Я тебе заменщика привёз.

Я скептически засмеялся: - Юра. У меня уже один был. Вези этого сначала в штаб.

- Боря, этот капитан конкретно тебя едет заменять, а не кого-то другого. Иди, принимай его.

Я недоверчиво посмотрел на капитана: - Юра, не шути так. Второго такого «облома» мне не надо.

- Да, Боря, тебе, тебе…. Я у него командировочное предписание смотрел. Иди, принимай.

Задумчиво разлил гостям водку, достал целую бутылку, взял из сейфа два последних золочённых стакана из подаренного сервиза и поднялся на дорогу. Посередине асфальта стоял среднего роста, худощавый капитан и у его ног лежала объёмистая сумка. Капитан был сильно пьян, штормило его из стороны в сторону здорово, но он ещё держался на ногах.

- Ты, что ли заменять меня приехал?

Капитан с усилием сфокусировал свой взгляд и тоже спросил: - Ты, командир противотанковой батареи? – Я мотнул головой. Тогда офицер приложил руку к головному убору и представился.

- Товарищ майор, капитан Волков прибыл на должность командира противотанковой батареи. – Он помолчал, потом протянул руку, - Юра.

Я пожал руку, медленно обошёл его кругом и опять остановился напротив его: - Ведь сбежишь, Юра.

- Нет, - насколько это было возможно в том состоянии, категорично произнёс капитан.

- Хорошо, сейчас проверим. – Я зубами оторвал алюминиевую пробку от горлышка и налил по 250 грамм водки в каждый бокал, один из них протянул Волкову, - Пей. Выпьешь – значит, не сбежишь.

Заменщик принял в руки золочёный стакан, опасно качнулся, но устоял. А потом мучительно долго цедил водку сквозь зубы. А когда последний глоток жидкости исчез в его глотке, Юра мутным взглядом поглядел на меня и хрястнул стакан об асфальт: - Я же сказал – не сбегу….

- Хм, - озадаченно хмыкнул я и залпом выпил своё содержимое и тоже хлопнул бокал об асфальт, - ну и хорошо, что не сбежишь.