Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 128)
Не сомневаясь, что они будут выполнять мой приказ, опять завалился спать. Вскинувшись через некоторое время, я увидел, как проводники усердно моют пол в вагоне, и опять провалился в сонное забытье. Проснулся оттого, что ощутил рядом с собой чьё-то присутствие; чуть приоткрыв глаза, увидел милиционера, который оглядывал нас. Убедившись, что мы крепко спим, удовлетворённо произнёс в радиостанцию: - Спят, рейнджеры…
Ещё через час разбудили не только меня, но и моих друзей: на столике стояли стаканы наполненные свежезаваренным чаем, рядом на отдельной тарелочке лежал нарезанный лимон, что было очень своевременно. А вскоре рассвело и мы въехали в Москву. В аэропорту «Чкаловский» мы оказались в десять часов. И сразу же были огорошены тем, что надо было заранее, за несколько дней, подать свои фамилии в список пассажиров, вылетающих в Чечню. И этот список утверждает сам начальник генерального штаба. Дебилизм да и только. Что, у начальнику генерального штаба других, более важных дел нет, только что списки утверждать. Богатов и Бородуля решили пойти к командиру авиационной дивизии, который мог, по словам лётчиков, разрешить своей властью посадку в самолёт. Но и здесь пришлось понервничать: в авиационной дивизии сегодня ночью повесился солдат, понаехало начальство и теперь шли активные разборки. Наверно, не улетим сегодня: командиру дивизии просто не до списков. Но к нашему удивлению он спокойно подписал нам разрешение на посадку и через час мы на ТУ-154 летели в Моздок, который встретил нас практически летней жарой. Мы сунулись к вертолёту, в который ВВэшники активно и дружно загружали боеприпасы: они сначала летели в Аргун, а оттуда на Ханкалу. Сопровождающие боеприпасы посмеялись над нами: - Ребята, да вы что? Зачем вам так рисковать, летите лучше на другом вертолёте. – Через несколько дней, я случайно узнал, что вертолёт при подлёте к городу Аргун был жестоко обстрелян боевиками и совершил аварийную посадку, в ходе которой пострадали и ВВэшники. Да, бог нас берёг.
Подождали с полчаса и на попутном вертолёте спокойно перебрались в Ханкалу, а вечером прибыли в полк. В батарее всё было нормально. Алексей Иванович приехал через пару дней, как я уехал и сейчас с радостью передал мне батарею. На ночном дежурстве я ходил с автоматом по расположению и удивлялся - а был ли отпуск?
Глава четвёртая.
Снова Новые Атаги.
…. Дни шли и исподволь полк начал готовиться к продвижению вперёд, в Аргунское ущелье. Пришло ещё пополнение и мне оттуда достались пятеро контрактников 25 – 35 лет: в основном это были водители противотанковых установок. Провёл с ними занятия по той же схеме, что и с первым пополнением, провёл все инструктажи и сказал, что в батарее я не буду делать различий между срочниками и контрактниками: для меня все одинаковы. Особо предупредил насчёт употребления спиртных напитков, но в целом они мне не понравились.
Батарея каждый день стала выделять для сопровождения колонн командирские БРДМы, и чтобы бойцы не брали водки, и были под контролем: старшими я всегда посылал замполита или техника, которые могли жёстко спросить с солдат в случаи каких-либо нарушений. Как-то раз Алексей Иванович рассказал, что в моё отсутствие приходил знакомый ему контрактник с
первого батальона и попросил его привезти десять бутылок водки.
- Контрактник то нормальный мужик?
- Да, нормальный так то.
- Ну, тогда вези, только за это пару бутылок мы заберём себе.
Вечером решили немного посидеть своим коллективом, выпили одну бутылку, потом вторую, а когда не хватило, достали ещё две бутылки водки, но уже контрактника, решив что потом рассчитаемся. Только через двое суток ко мне в салон заглянул незнакомый боец, лет двадцати семи и вежливо спросил: - Товарищ майор, я тут вашему замполиту заказывал водки. Я могу её забрать?
- Да, можешь забрать, но тут такое дело: нам не хватило и мы помимо двух бутылок выпили ещё две твоих, но я тебе эту водку верну, чтоб было без обид.
- Нет, товарищ майор, всё нормально, всё без обид: ничего возвращать не надо, а если хотите ещё выпить, то давайте выпьем. – Контрактник выжидающе посмотрел на меня. Я со своей стороны тоже оценивающе оглядел его: парень вроде бы ничего, сразу видно что он не из работяг или неудачников по жизни, как мои контрактники, да и располагал он как-то сразу к себе.
- Ну, что ж давай, наливай: посмотрим, что ты за птица, - я достал из сейфа закуску, подошёл Алексей Иванович и вопросительно посмотрел на меня, типа - С водкой разрулили? Я кивнул головой и пригласил его присоединиться, так как чувствовал себя не совсем удобно, выпивая с контрактником. Выпили, познакомились – его звали Витька Перец. Немного поговорили, а увидев гитару Карпука Виктор предложил: - Товарищ майор, хотите я вам свою песню спою?
Я всегда достаточно скептически относился к доморощенным бардам и исполнителям, но так как сейчас пил его водку, то согласился послушать. Перец взял в руки гитару, послушал, наклонив голову, как звучит и подтянул пару струн. Ещё раз тронул их пальцами и удовлетворённо кивнул головой, а уже по первым аккордам стало понятно, что передо мной опытный гитарист. Но когда он запел, то чуть не упал с постели, до того был сильный и богатый голос. А слова песни были продолжением моих мыслей.
О скольких сыновей, великая Россия,
Ты отдала за то, чтоб Великой быть.
Безусых, молодых, весёлых и красивых,
а ведь они могли б ещё 100 лет прожить.
А где-то высоко в кремлёвских кабинетах
французским коньяком размешивали кровь
российский президент с чеченским моджахедом,
навеселившись, власть и выпивают за любовь.
Я воин, не поэт: не рассказать словами,
как раненый в бою товарищ умирал
и пусть мой автомат ответит трассерами
за смерть моих друзей, которых я терял...
Потом Виктор спел ещё несколько песен и расстались мы с ним очень тепло. После обеда в полку произошёл смешной случай. Я сидел в салоне и спокойно пил чай, когда на переднем крае вспыхнула сильнейшая стрельба, причём било несколько сотен автоматов. За стенками салона послышался шум, беготня и возбуждённые крики. Выскочив на улицу, предполагая, что боевики предприняли мощную атаку на батальоны, но все смотрели вверх и тыкали пальцами в небо, что-то показывая там другим.
- Боря, ты чего не стреляешь? – Ко мне подскочил возбуждённый Бородуля. – Бей, это духи что-то запустили.
Действительно, по небу, на большой высоте, со стороны цементного завода медленно летел
странный летательный аппарат, не похожий ни на что, что мне приходилось видеть.
- Боря, ну чего стоишь? Разворачивай противотанковую установку и сбивай. Пехота ведь не собьёт. – Летательный аппарат пролетел уже достаточно вдоль нашего переднего края, и стрельба с первого батальона уже переместилась в третий, но без ущерба для объекта.
Я ещё раз бросил оценивающий взгляд в небо и разочаровал товарища: - Нет, Коля, не буду стрелять. Во-первых: угол возвышения очень большой – установка не подымет пакет на такой угол, а во-вторых – высоко, не достану. – Коля огорчённо вздохнул и мы с сожалением проводили взглядами летательный аппарат, который скрылся в стороне Грозного. Через десять минут нас срочно в штабе собрал командир полка и возбуждённо отругал за то, что не смогли сбить самолёт духов.
- Весь полк стрелял и сбить не смогли, - бушевал командир полка, - Микитенко. Ну, а ты то ПВОшник, тебе сам бог велел сбить. Почему твои не стреляли?
Володя спокойно поднялся и улыбнулся: - Товарищ полковник, это был наш разведывательный, беспилотный аппарат, который возвращался из тыла боевиков. Кстати, для информации, это единственный аппарат на все Вооружённые силы.
Мы, в безмерном удивлении, уставились на начальника противовоздушной обороны. Не меньше нас был удивлён и командир полка: - А почему, если ты это знал, никого не предупредил?
- Да меня самого предупредили, за полчаса до пролёта, только своих и успел предупредить.
Но всё равно судьба этого самолёта была печальной, во второй полёт его сбили боевики и он упал на территорию контролируемую боевиками.
По приказу группировки, наш дивизион перекинули восточнее Старых Атагов, чтобы они с того направления поддерживали действия другого полка, в то же время работали и в интересах нашего полка. Если раньше дивизион и лагерь ВВ, как бы своими позициями прикрывали тылы полка, со стороны птицефабрики, то теперь образовалась брешь, в которую боевики могли спокойно проникнуть и пройти до РМО и ремонтной роты. Это и предопределило перемещение противотанковой батареи на новые позиции. Взвода были растянуты через поле и развёрнуты фронтом в сторону цементного завода. На левом фланге, в ста метрах от зелёнки, встал первый взвод, а третий взвод я поставил у дороги, почти впритык к тылам РМО. Второй взвод естественно посередине, и свой салон поставил между первым и вторым взводами, так чтобы во время ночных дежурств мои офицеры и солдаты тоже перекрывали часть пространства. Таким образом, батарея была растянута на фронте в восемьсот метров и контролировала поле впереди нас и сзади. Правда, поля с осени были засеяны и озимые поднялись до колен, что снижало эффективность наблюдения в ночное время, но погода стояла отличная, ночи были ясные, звёздные и луна светила как хороший фонарь. В небе постоянно висели осветительные снаряды, мины или ракеты, а дежурный самолёт, пролетая над нашим полком, высоко в небе выбрасывал до десятка осветительных бомб, которые очень медленно спускались к земле и освещали местность в течении нескольких минут. Как только они гасли, самолёт возвращался и выбрасывал очередную порцию бомб. Всё это создавало благоприятные условия для ночных дежурств. Так получилось, что в первом взводе оказалось три контрактника, а в третьем два. Как специалисты, как водители они были неплохие, но как бойцы к ним был ряд вопросов. Люди в возрасте, многие имели семьи и они не горели желанием идти в бой - боялись за свои жизни. Солдаты срочники, в отличие от них, более философски смотрели на эти вещи: прикажут – пойдём в бой, не прикажут – всё равно пойдём, не воюем – значит можно расслабиться. Поэтому ночью, сколько я ни бился, солдаты-срочники спали на постах, а контрактники наоборот - стояли насмерть.