Борис Цеханович – Остров Свободы (страница 28)

Видя, что он собирается уезжать, я обратился к нему с предложением: – Товарищ подполковник, у меня завтра по плану два часа занятий по Военной топографии. Разрешите, я до обеда полностью время посвящу Военной топографии.

– Почему? – Начарт собрался садиться в машину, но повернулся ко мне.

– Хочу получить карту окрестностей и по ней, вместе с обучаемыми, проложить маршрут к Сантьяго де Лас Вегас, пройти туда, практически показывая как надо пользоваться картой, как ориентировать её на местности. В городе зайти на кладбище и в центр города.

– А туда то зачем? – Удивился подполковник.

– А хочу проверить и бойцам показать, как надо ориентироваться по церквям и старым кладбищам. Таким образом, у них лучше и на всю жизнь отложится в мозгах информация хотя бы по этому занятию.

– Ну-ка, ну-ка, интересно. Напомни мне, я сейчас буду мимо проезжать и тоже зайду на кладбище.

– Вот какая у меня информация по кладбищам и церквям. Тем более что костёл в Сантьяго постройки восемнадцатого века и кладбище у них тоже старое, когда соблюдались все правила. Могилы что у нас, что у католиков ориентируются с запада на восток. И крест у нас ставится в ногах, на востоке могилы. А у католиков крест и надгробие в голове, то есть на западном краю. У католиков алтарь в костёле располагается на западном краю здания, значит вход в костёл на востоке и перекладины креста соответственно должны север-юг.

– Давай…, давай…, разрешаю данное занятие и сам сейчас обязательно заеду.

После обеда Андрей занимался с разведчиками, а я получил в секретке листы и склеил карту. После чего вышел за пределы дивизиона и три часа потратил на разбивку маршрута протяжённостью в пять километров. В последний день сборов у нас будет так сказать зачётное занятие – Движение по азимуту.

Занятие по Военной топографии прошли на «Ура». Несмотря на то, что нужно было по жаре пройти десять километров туда и десять обратно, бойцы с живостью интересовались всеми моментами ориентирования и работы с картой. На кладбище, когда убедились, что всё совпадает и могилы расположены согласно канонам, я распустил разведчиков и дал полчаса времени походить по кладбищу и посмотреть захоронения. А посмотреть было что. Это не наши неухоженные кладбища с заброшенными могилами. Каменные, мощные склепы с ажурными металлическими решётками на входе, такие же каменные и мраморные надгробия со статуями и скульптурными группами. Кругом чистые, посыпанные песком дорожки… и солдаты ходили по кладбищу с разинутыми ртами. Вышли к центру города к костёлу. Достали компасы и все убедились – вход находился на востоке. Решили проверить – А правда, что напротив входа, то есть на западной стороне, расположен алтарь?

Когда мы чинно вошли в костёл, то просто «убили» этим посещением священнослужителей. Как? В костёле советские солдаты? Зачем? В чём дело?

Заполошено примчался падре, оказавшийся римским священником и, заикаясь, глотая от волнения слова что-то тараторил…. Слава Богу, нашелся среди местных прислуживающих знающий русский язык и их успокоил, объяснив наш визит, проведением занятия по Топографии и что мы хотели посмотреть. Падре мигом успокоился, заулыбался и неожиданно предложил через переводчика: – Если это занятия и русским солдатам будет интересно, то он готов показать и сокровищницу костёла, где несколько столетий хранятся местные реликвии.

Конечно, нам это было интересно. Он завёл нас в красиво оформленный пристрой и около часа интересно рассказывал и показывал реликвии, а потом провёл занимательную экскурсию по всему костёлу. Бойцы были в восторге и когда мы вернулись на обед в Торренс, пристали ко мне: – Товарищ старший лейтенант, давайте завтра ещё куда-нибудь сходим. – Я согласился и на следующий день, проложил по карте маршрут в сторону Сан Антонио. Дал бойцам карту и они по ней и пошли. Я не вмешивался и солдаты вполне толково прошли по начерченному маршруту. В костёл мы там не ходили, а кладбище посетили.

На зачётное занятие приехал начарт с капитаном Худяковым. На старт вытащили стол, стулья. Разбил разведчиков на несколько групп и раздал кроки маршрутов. Запускали каждую группу через пять минут и маршрут заканчивался опять у стола, делая круг вокруг Торренского гарнизона. Зачётное занятие уложилось в два часа и на этом сборы закончились. Я уехал в бригаду на машине довольного сборами начальника артиллерии, а Андрей на машине арт. дивизиона повёз остальных разведчиков в бригаду.

Думал, что субботу и воскресенье отдохну, но не тут то было. Только появился в дивизионе, как меня выловил начальник штаба: – Во…, отлично… Дуй, Цеханович, к начальнику штаба бригады Шкуматову он тебе задачу поставит.

– Что за задача? Я ведь ещё на сборах числюсь.

– Не знаю. Вот там и узнаешь. Сказали начальника разведки.

– Так я ж не начальник разведки, пусть Худяков идёт.

– Цеханович, я что буду объяснять подполковнику Шкуматову что Цеханович начальник разведки, но не начальник, а командир взвода. А начальник разведки, вообще другой офицер. Тем более что вы с ним однобарочники. Иди…, иди…, вперёд.

Я боялся, что сейчас нарежут какую-нибудь жуткую задачу и проплюхаюсь с ней все выходные дни, но ничего. Задача была простенькой. Завтра с утра я со своими солдатами, в полевой форме, с оружием и боеприпасами выдвигаюсь на международный аэропорт имени «Хосе Марти» и охраняю самолёт члена Политбюро КПСС, прилетевшего на переговоры. Охраняю столько сколько нужно. Но, по всей видимости, до вечера.

В восемь утра меня уже ждали в аэропорту кубинцы, отвечающие за охрану. Сопроводили мой ГАЗ-66 на дальний конец аэропорта, а через сорок минут туда подрулил красавец ИЛ-62 с членом на борту. Я думал, что встреча будет с организована с оркестром и со всеми ритуалами. Но визит наверно был чисто рабочий, а может даже секретный. Только самолёт заглушил двигатели на стоянке, как мы оцепили лайнер. Подъехало несколько машин с затемнёнными стёклами, откуда вышли встречающие лица, но в основном это были русские и наверно среди них был и посол, но в рожу я его не знал. Высыпало из самолёта несколько крепеньких человек охраны и оттеснили моих бойцов к хвосту. После чего уставились на меня, решая – Кто я? Кубинец или хрен с горы, которого можно и под жопу пнуть. Если бы я был в нормальной форме, может быть меня и шуганули, но тут они встали в тупик. Я, как на грех, на это задание одел ЮАРовскую камуфлированную форму, раскрашенную серо-тёмно-коричневыми полосами под скалу. Но фишка в форме была в том, что брюки имели достаточно широкие галифе, отчего я офигенно смахивал на немца Второй мировой войны. Ещё дурацкая, камуфлированная кепка на башке – вот они и гадали в нерешительности. Я подошёл, представился и они расслабились.

– Ну ты, старлей, и вырядился….

Член Политбюро уехал, я выставил на охрану парный пост, установил маршрут движения вокруг самолёта. Остальных расположил в тени ГАЗ-66, а сам отправился на самолёт посмотреть в каких условиях летает высшее руководство государства.

Далеко меня не пустили, но дали возможность заглянуть в дверь, в салон или как они сказали – рабочий кабинет. Ну что ж – не хило. Но больше всего мне понравились стюардессы. Как на подбор высокие, стройные, сисястые…. Интересно…. Что уж там говорить, нашим членам под восемьдесят и как у них у самих с членами? Тем более при таком обслуживающем персонале.

Через час всё наскучило и я уже бесцельно, убивая время, бродил по всем соседним стоянкам. Ещё через час уже не знал, куда мне деваться от жары. По кубинским меркам, несмотря на палящее солнце и раскалённый аэродромный бетон, день считался очень прохладным. Был ещё и небольшой ветерок, который несколько снижал струящейся жар от бетона, а кубинцы ползающие на стоянках в тёплых куртках, ещё больше запахивались от, как они ощущали, пронзительно холодного ветра. Вскоре я не выдержал.

– Никифоров, сходи к стюардессам и попроси пару вёдер воды, а то мы тут скоро совсем умоемся потом…

Со стуком поставив полные вёдра на бетон, Никифоров похвастался: – Товарищ старший лейтенант, девки сказали – если ещё надо, подходите.

Разделся по пояс, нагнулся и с наслаждением стал мыться под прохладной струёй воды из ведра, фыркая от удовольствия и ощущая, как энергия, отнятая жарой, вновь возвращается в тело. В этот момент мимо проходили кубинские лётчики в застёгнутых меховых фирменных куртках, с поднятыми воротниками от небольшого ветерка и засунутыми «по локоть» в карманы руками. Им было холодно, но увидев радостно плескающегося под струёй воды советского офицера, они сжались под куртками ещё больше и у двоих с содроганием в голосе вырвалось: – Оооо…., руссоооо….. мариконесссс….

Что они там сказали, конечно, я не понял и не пытался понять, а лишь с превосходством рассмеялся над тем, что от увиденного им стало ещё холоднее. И судя по интонации возгласа здесь одновременно присутствовало восхищение, матерная изощрённость, осуждение и вновь восхищение. Передёрнув в зябком ознобе телом, они ещё больше зарылись в свои куртки и ускорили шаг, чтобы не видеть этого издевательства над телом.

Нам повезло, уже после обеда, к самолёту не спеша подъехали легковые автомобили с затемнёнными стёклами, нас опять оттеснили к хвосту самолёта, не давая разглядеть – Кто хоть прилетал из членов Политбюро? Трап убрали и самолёт улетел в Союз, а мы к себе в бригаду.