Борис Цеханович – Гонки по вертикали (страница 3)

По случаю прохождения редкого, но ярко-густого метеорного потока, широко разрекламированного телевидением, уличное освещение в коттеджном посёлке было выключено, а все жители, вывалив из домов на участки, с удовольствием глазели в небо на звёздное шоу, через телескопы и другую сильную оптику. Так как сегодня была ещё и пятница, канун выходного, то и народ вдобавок активно и весело усугублял, встречая восторженно-пьяными воплями наиболее яркие и стремительные росчерки падения звёздных пришельцев. Поэтому, никто не обратил внимания на две тёмного цвета иномарки, тихо проезжавшие по улицам посёлка к его окраине. Это были два внедорожника, где в следовавшем сзади находилась охрана, а впередиидущей ехало двое. На пассажирском сиденье молча сидел один из самых богатых и влиятельных людей региона Мостовиков Андрей Иванович, а за рулём его первый и ближайший помощник Михайлов Юрий Петрович.

Первым нарушил молчание Михайлов, мимолётно глянув на мрачного шефа: – Может вам не надо ехать!? Там ведь не на что смотреть… Окровавленный кусок мяса, кричащий от боли….

Мостовиков, очнувшись от своих нелёгких размышлений, резко изменил позу и вплотную придвинулся к лобовому стеклу, как будто хотел что-то более лучше разглядеть на асфальте в свете ярких фар и, тяжело вздохнув, потянувшись всем своим крупным телом, откинулся обратно на спинку сиденья: – Юра…, надо. Надо…, надо. Столько денег, сил и нервов вбито в этот проект и когда до его окончания осталось чуть-чуть, из-за одного человека всё идёт коту под хвост. Поэтому хочу напоследок взглянуть ему в глаза.

Андрей Иванович замолчал, бездумно глядя на дорогу, бегущую под ярким светом светодиодов под колёса, потом повернул голову и спросил: – Что-нибудь новое появилось? А то эта командировка в Москву была полностью загружена деловой суетой до предела.

Михайлов резко крутанул рулём и тихо чертыхнулся, объезжая глубокую выбоину в асфальтовом покрытие, после чего стал докладывать: – Информации новой много и одновременно мало. Главное установили всех фигурантов. Их трое. Женщина 55 лет, военный пенсионер 64 года и молодой человек, лет 25-27. Вот он то и главный подозреваемый. Приехал на машине, прошёл в нужное место пешком. Быстро вернулся и уехал. Кто он и откуда – пока не знаем. Опросили всех охранников, двух небольших тамошних предприятий и они все в один голос заявили – видели его только один раз и именно в то время, что нас интересует. Ни номера машины, ни марки сказать не могли. Только что оранжевая, но хоть цвет редкий. А так этот молодой человек, вернее его появление там, здорово настораживает. Мы подключили своих людей с полиции и те обещали в течение недели найти его. Или…, по крайней мере, дать нам ниточку – где и в каком направление его искать.

– Юра, заинтересуй их, чтоб лучше копали.

– Это сделано, Андрей Иванович….

– Хорошо. А что с остальными – женщиной и пенсионером?

– Ну, тут всё просто. Они каждый день, вернее утро, в одно и тоже время маячат там. Баба идёт на работу, работает в типографии. Обычная, забитая жизнью работяга, такой же у неё муж сварщик. Есть дочь, расплывшееся молодая дура, сын, такой же как и отец – никакого будущего и муж дочери. Лежит полностью под женой. Короче, подкаблучник. И если бы у неё был контакт с нашим умирающим профессором, она бы тут же всем об этом растрезвонила. Но ведь мы там всё сразу зачистили, тело убрали и никто и ничего не знает вообще о смерти Шинкарёва.

– Хорошо. А что с этим пенсионером?

– Тут тоже пока всё чисто. Он каждое утро гоняет там на велосипеде и пока ничего не говорит, что он что-то знает о происшедшем. Как гонял там каждое утро, так и на следующее в тоже время поехал, так и до сих пор. Если что-то знал или имел контакт, наверняка прокололся бы. Но всё равно, мы продолжаем копать и по бабе, и по пенсионеру. Самый главный пока – молодой парень и всё говорит, что он и есть контактёр. Что именно туда и рвался профессор. То, что он с лаборатории вырвался с прибором – это однозначно и при нём, когда нашли мёртвым, прибора не было. С другой стороны, даже после жёсткого прессинга, ни охрана лаборатории, ни Олег Кириллович в один голос заявляют, что ни утечек, ни протечек оттуда не было. Но факт есть факт. Убиты трое лаборантов, охранник и убил именно профессор, вырвался на волю с прибором и видать шёл с кем-то на встречу. Как раз наверно с этим парнем, который должен был куда-то его отвезти и спрятать.

– Херово…, – с досадой констатировал Мостовиков и последующие несколько минут езды прошли в молчание.

Коротко бибикнув у массивных ворот, за которым скрывалась обширная территория с темнеющим на ней большим коттеджем. Ворота едва заметно дрогнули и тяжело пошли в сторону, впуская машины во внутрь огороженного пространства. Пока становились на стоянку, из дома выскочил старший и доложил об обстановке. После чего повёл начальство вокруг дома, подсвечивая дорожку фонариком, ко входу в подвал, около которого маячила фигура часового с помповым ружьём в руках. Тот, узнав своих, молча посторонился, загремели ключи в замке и массивная металлическая дверь легко и мягко открылась во внутрь полуосвещённого коридора.

Подвал был во всю площадь немаленького коттеджа и в противоположном конце коридора виднелась широкая деревянная лестница с перилами, ведущая на первый этаж коттеджа. А в сам коридор выходили четыре двери. Три с одной стороны и одна с другой. Вот её и стал открывать старший. Открыл, зашёл первым и включил свет, а потом туда зашёл Мостовиков и Михайлов.

Обширное, светлое и симпатичное помещение в половину подвала было хорошо оборудованной электронно-технической лабораторией, где всё говорило, не только о очень дорогих и глубоких исследований, но одновременно и создаётся что-то очень интересное и перспективное. Но эту благостную картину портило несколько моментов. Во-первых: четыре рабочих стола с креслами вызывающе пустовали, хотя там должны были сидеть люди в белых халатах и увлечённо выполнять важную работу…. Правда, сами халаты присутствовали и, небрежно скомканные, валялись под столами в обильных рыжих пятнах, очень напоминающие засохшую кровь. Такие же большие пятна виднелись и на полу. Во-вторых: даже сам рабочий беспорядок недвусмысленно говорил о произошедшей здесь недавно трагедии. И в-третьих: в дальнем углу, на замызганном матраце лежало подобие человека в разорванной одежде, также покрытой коркой засохшей крови, блевотины и других непонятных пятен. Открытые части тела являли взору вошедших красноречивые следы жестоких пыток, а в воздухе витал застарелых запах мочи, говна и обречённости. Лежащий человек находился уже в состояние смирения с неизбежной смертью и даже желал её скорейшего прихода.

Полутруп на матрасе медленно открыл глаза на ярко вспыхнувший свет и тяжело повернул голову в сторону вошедших. Это был полковник полиции, долгие годы приближённое и доверенное лицо Мостовикова, которого тот взял начальником службы безопасности, как только полковник вышел на пенсию. Грамотный, энергичный, деятельный, инициативный и много было сделано разных хитрых дел под крылом своего шефа или по его приказу и не один раз он смотрел на истерзанные тела врагов и конкурентов своего шефа. А сейчас оказался в таком плачевном положение сам. Как только Мостовиков присел на корточки около него, бывший безопасник сделал попытку чуть привстать, но у него ничего не получилось и он с трудом заговорил свистящим шёпотом, делая долгие паузы, чтоб снова произнести короткое предложение.

– Андрей Иванович, не прошу прощения…, знаю…, не простишь…, но перед смертью мне врать нет смысла…. Чист я перед тобой… Я никогда не предавал тебя… И утечки никакой не было…. Но в том, что случилась есть и моя вина… Обленился…, оборзел…, всё тут пустил на самотёк… Но кто думал, что эта заумная моль способна на это…. Я понимаю… Ты меня не простишь, но прошу только об одном… Не бросай мою семью… Они ничего не знают и не виноваты ни в чём… Очень прошу…, – тут силы его оставили и он замолчал, закрыв глаза и лишь тяжёлое прерывистое дыхание говорило, что он ещё жив.

Мостовиков, когда ехал сюда, хотел много что сказать этому человеку. Бросить в лицо обвинения, увидеть страх в глазах обвиняемого, заставить его ещё больше страдать, чтоб тот, даже уходя на тот свет, каялся и проклинал тот момент, когда допустил ошибку…. Но…, сейчас, сидя у угасающего, изуродованного тела, которое ещё несколько дней тому назад было цветущим, сильным и здоровым Олегом, которому уже бесполезно делать ещё больнее…

Поэтому, помолчав некоторое время, Мостовиков тихо тронул лежащего за плечо, а когда тот открыл глаза, пообещал: – Хорошо. Простить, конечно, тебя не могу, но насчёт семьи – обещаю. По крайней мере, хорошую страховку они получат…. Прощай.

Резко выпрямился и быстро вышел из помещения в коридор, где остановился и задал короткий вопрос помощнику, вышедшему за ним: – Где остальные?

Михайлов кивнул головой на одну из дверей коридора: – Там… Все пять человек.

– Они такие же, как и Олег? – Мотнул головой назад Мостовиков.

– Нет. Там нужно было перекрёстно проверять их показания, поэтому с ними обошлись помягче. Хотите посмотреть?