Борис Тараканов – Колесо в заброшенном парке (страница 48)
Добрыня напрягся.
— Ты мне пацана не пугай! Заблудился он. Скажи лучше, что делать будем? До города ему не добраться. Да и нам далеко не отойти.
— Дела… — Митяй почесал небритую щеку. — Может, к этому… к попу?
— Слушай, это идея! — и уже Добрыне: — Пойдем, здесь есть где переночевать. Заодно домой позвонишь — мать, небось, с ума уже сходит.
— Где ночевать? — насторожился Добрыня. — Не надо, я дойду.
— Куда ты дойдешь ночью-то? — усмехнулся Митяй. — А если, не дай Бог, случится что? Коль, скажи ему.
— Митяй прав. Неспокойные тут места. Я тебя не пугаю, но… — он развел руками.
Добрыня посмотрел на реку. Одинокими огоньками на ней светились буи. Он глубоко вздохнул.
— Вот и славно, — сказал Коля. — Мить, подмени меня! Я быстро.
— О чем речь, старик. Как зовут-то парня?
— Не знаю… Как тебя зовут?
— Добрыня…
— Ка-ак?! — синхронно вопросили Коля и Митяй.
Добрыня повторил. Потом шмыгнул носом и добавил:
— Нормальное русское имя… Вообще-то, если полностью, тогда Доброслав.
— Ну, Добрыня так Добрыня. — Митяй улыбнулся и протянул мальчишке широкую ладонь. — Бывай, герой былинный.
Добрыня пожал руку, сказал спасибо и пошел вслед за охранником Колей.
Мост кончился.
— Куда мы идем? — спросил Добрыня.
— Тут рядом живет один священник. Ты не бойся, он хороший.
— Я и не боюсь.
— Так вот, он вроде капеллана одной воинской части. Здесь рядом. Я там раньше старлеем служил, пока из армии не уволился.
— А почему уволились?
— Да денег мало… — Коля досадливо сплюнул. — А у меня жена и ребенок маленький.
Добрыня понимающе посопел. Вниз от железнодорожной насыпи убегала чуть заметная в темноте тропинка. Железнодорожные прожекторы ее почти не освещали.
— Нам сюда. Держись за меня.
— Спасибо, я сам, — ответил Добрыня и тут же споткнулся о корень, торчащий из земли. Коля успел подхватить его и поставил на ноги.
— Держись, говорю!
Добрыня не стал спорить и взял Колю за руку. Через двадцать метров тропинка свернула, и Добрыня увидел светящиеся в темноте окошки.
— Мы почти пришли.
Коля отворил калитку.
— А… это удобно? — запоздало поинтересовался Добрыня.
Коля усмехнулся:
— Чудак-человек…
Пройдя небольшой дворик и поднявшись на крыльцо, Коля нащупал кнопку звонка. Несколько долгих секунд из дома доносилось лишь приглушенная деревянными стенами музыка: мужской хор отчетливо выводил: «…та-ай-но-о образу-у-ю-у-ще…» Внезапно дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник высокий человек с окладистой бородой и в черном подряснике.
— Отец Леонид, — обратился к нему Коля, как показалось Добрыне, несколько смущенно. — Вот, тут мальчик потерялся. Шел через мост. А сегодня наша с Митяем смена. До города ему не добраться, вот я и… к вам. Можно?
Священник улыбнулся в пышные усы и ответил неожиданно звучным оперным басом:
— Ну, так проходите, что на пороге-то разговаривать.
Комната, куда провел их отец Леонид, была очень уютной. Добрыня огляделся. Посередине стоял стол, накрытый темно-вишневой скатертью. В правом дальнем углу перед большой иконой Богородицы теплилась синяя лампадка. В другом углу светился плоским экраном компьютер. Из колонок небольшого музыкального центра, расцвеченного огоньками всевозможных индикаторов, лилось тягучее звучание мужского хора: «…Ангельскими невидимо дориносима чинми, Аллилуйя-Аллилуйя-Аллилуйя!..»
— Ну вот… — сказал Коля. — Вы уж тут разберитесь, ладно?
— Да уж, не изволь беспокоиться… — отец Леонид продолжал улыбаться.
— Тогда что ж, пойду я…
— Э, нет, погоди. А чаю попить?
— Спасибо, батюшка, я только на секунду — вот его привести, — он кивнул на Добрыню. — Митяй там за двоих остался.
— Тогда конечно, ступай с Богом…
— Благословите? — Коля протянул отцу Леониду характерно сложенные ладони.
— Бог благословит, — ответил священник, перекрестив Николая.
— Ну, счастливо тебе, Доброслав!
— Ага, и вам… — ответил Добрыня. — Спасибо большое.
Коля улыбнулся и вышел из комнаты. Отец Леонид пошел запереть за ним дверь.
Добрыня снова огляделся. На стенах висели репродукции известных картин на библейские сюжеты, на тумбочке стояла медная клетка. В ней сидел огромных размеров зеленый попугай. Он с любопытством поглядывал на Добрыню и лузгал семечки.
Вошел отец Леонид.
— Вот это да! — сказал Добрыня. — Попугай… настоящий…
Священник подошел к клетке.
— Правда, красавец? Его зовут Рикардо, — он просунул в клетку палец. Попугай по-кошачьи заурчал и принялся тереться о палец клювом. Его глаза выражали при этом наивысшее блаженство.
— Это какаду?
— Нет, эта порода называется «Альба-Мария». Мой друг, отец Димитрий, уехал в командировку в Новосибирск, вот и попросил меня посмотреть за этой тварью Божией. Да, Рикардо?
— Батюшка, благословите! — раздалось из клетки.
Добрыня вытаращил глаза.
— Бог благословит, — улыбнулся отец Леонид.
— Так он говорящий?
— Еще какой… Ишь, богослов пернатый! Ну, что же, давай чай пить. Только сначала надо родителям твоим позвонить — наверное, с ума сходят.
— Да… — вздохнул Добрыня. — Мама всегда волнуется, когда меня поздно нет. Только… я не знаю, что ей сказать.
— Давай сначала я с ней поговорю.
Добрыня недоверчиво посмотрел на отца Леонида.