Борис Сырков – Джонни Уокер. Супершпион КГБ (страница 6)

– Когда я был ребенком, мой отец самым настоящим образом издевался над моими братьями и надо мной. И что бы мы ни сделали, поступали правильно или нет, он со всего размаха бил нас. Зачем я тебе сейчас про это говорю? Конечно же, я верю в бога. Но он совсем не тот бог, про которого нам рассказывали в школе. На мой взгляд, он больше похож на моего отца. Он сурово наказывает нас всякий раз, когда пребывает в плохом расположении духа. Фокус в том, чтобы идти, куда глаза глядят, делать все, что вздумается, и надеяться, что тебе повезет и у бога всегда будет хорошее настроение.

Весной девятнадцатилетняя Барбара была уже на втором месяце беременности. Но не только по этой причине она хотела поскорее выйти замуж за Уокера. Барбара боялась, что если не успеет вовремя оформить с ним свои любовные отношения, то он может узнать всю правду о ее семье. И тогда она потеряет его навсегда.

Нет, Барбара не лгала Уокеру. По крайней мере, она всеми силами старалась убедить себя в этом. Просто слегка ввела его в заблуждение, чтобы у него не сложилось плохое представление о ней. Барбара прекрасно знала, насколько высокомерно и презрительно Уокер мог относиться к другим людям, постоянно одергивая и прерывая их. Поэтому ни при каких условиях она не собиралась рассказывать Уокеру о своей настоящей семье. Ведь при одном воспоминании о близких родственниках Барбара испытывала такое сильное чувство стыда, будто вывалялась в грязи. Похожее ощущение иногда возникало у нее после секса с Уокером на заднем сиденье его автомобиля.

Спустя много лет Уокеру стало известно, что на самом деле представляло собой семейство Кроули. Правда застряла у него в мозгу, как кость в горле, и он навсегда затаил смертельную обиду на Барбару. Даже будучи приговорен к пожизненному тюремному заключению, Уокер больше всего сокрушался по поводу обмана Барбары:

– Я испытал настоящий шок! Если бы я был хорошо знаком с этой тошнотворной и отвратительной семейкой, то между нами не возникло бы никаких любовных отношений.

Узнав, что «Хатчинс» вскоре должен был отправиться в длительное плавание вдоль восточного побережья Америки, Барбара решила окончательно выяснить отношения с Уокером. Тот на удивление спокойно и положительно воспринял новость о ее беременности. Он слегка похлопал Барбару по животу и сказал:

– Ну что же, я полагаю, что нам следует пожениться.

На церемонию бракосочетания, которая прошла 4 июня 1957 года, Уокер и Барбара никого не пригласили. Мужем и женой их провозгласил мировой судья, у которого не было служебного кабинета, только собственный бакалейный магазин. Свидетельницей была его жена. После свадьбы Уокер сразу же вернулся на «Хатчинс», а счастливая Барбара провела ночь в своей съемной комнате.

Джонни-отец

27 декабря 1957 года Барбара родила девочку. Роды были трудными. У Барбары обострился токсикоз, и доктор сказал Уокеру, чтобы тот готовился к худшему, полагая, что ни роженица, ни ее ребенок не выживут. Послать за священником было единственное, что пришло в этот момент в голову Уокера. Но услуги священника не понадобились.

Доктор, принимавший роды у Барбары, был итальянцем и посоветовал ей пить побольше красного сухого вина, чтобы сделать гуще ее грудное молоко. Уокер и Барбара вместе посмеялись над необычным советом доктора, но решили попробовать и не пожалели: вино помогало им скрасить досуг на протяжении многих вечеров. Свою новорожденную дочь они назвали Маргарет в честь матери Уокера.

Уокер, служивший теперь радистом на авианосце «Форрестол», угостил всех сослуживцев сигарами по случаю рождения дочери. Своему непосредственному начальнику он похвастался, что недавно поменял Маргарет подгузник. Барбара была на седьмом небе от счастья, когда услышала, как Уокер сказал при ней одному из приятелей:

– Мне было достаточно один раз взглянуть на Маргарет, чтобы навсегда влюбиться в нее.

Основная проблема Уокеров состояла в острой нехватке денег. Должностной оклад и денежная надбавка семейным военнослужащим не позволяли купить даже комод, вместо которого им приходилось использовать детскую кроватку Маргарет. Поэтому Уокеры решили пока не обзаводиться новыми детьми.

Была и другая крупная проблема, о которой не знала Барбара: Уокер хотел служить на подводной лодке, а если это было невозможно, то собирался демобилизоваться. Он снова заявил руководству, что желает стать подводником. Пожелание было проигнорировано. Уокера перевели на плавучую базу подводных лодок «Говард У. Гилмор», стоявшую в гавани города Чарльстон в Южной Каролине. По этому поводу Уокер сказал младшему брату Джеймсу, что с ним поступили так, как будто он пожелал стать богатым человеком, а его сделали дворецким. Уокер был очень разочарован своим новым назначением и считал дни, оставшиеся до увольнения с военной службы.

Семейные проблемы Уокеров обострились еще больше после того, как они, будучи в подпитии, не смогли обуздать внезапно возникшее желание и зачали следующего ребенка. Синтия появилась на свет в Чарльстоне зимой 1957 года. Она часто болела и постоянно плакала. Имея на руках еще одну малышку, двадцатиоднолетняя Барбара перестала справляться со своими материнскими обязанностями. Чем больше Синтия плакала, тем сильнее раздражалась Барбара.

Критический момент в семейных отношениях Уокеров наступил через два месяца после рождения Синтии. Барбара забеременела в третий раз. Уокер предложил ей сделать аборт, но она, как убежденная католичка, наотрез отказалась. В конце концов они выработали компромиссное решение: Барбара попытается вызвать выкидыш. Она таскала тяжелые предметы, а однажды, набравшись мужества, специально упала с лестницы. Нужного эффекта Барбара не добилась и в апреле 1960 года родила третью дочь – Лауру.

Единственный плюс в этой ситуации Уокер видел в том, что с рождением каждой новой дочери шансы на появление у него сына все увеличивались. После Синтии Уокер считал, что его время пришло. Поэтому когда доктор поздравил Уокера с рождением третьей дочери подряд, он впал в отчаяние. Не захотев увидеться с Барбарой, Уокер пулей выскочил из больницы в поисках ближайшего бара. Он вернулся домой только через 3 дня. У него был слегка виноватый вид. Но спрашивать Уокера, где он пропадал все это время, было бесполезно. Уокер попросту ничего не помнил.

Уокеру было не к кому обратиться за помощью, кроме старшего брата Артура, однажды уже выручившего Уокера в трудной жизненной ситуации, в которой он оказался в Скрэнтоне. В то время Артур проходил военную службу в чине младшего лейтенанта на учебной подводной лодке на военно-морской базе в городе Гротон в Коннектикуте. Уокер изложил Артуру свою проблему без обиняков: ему исполнилось всего 22 года, а он уже был отцом трех маленьких дочерей, на содержание которых у него не хватало денежных средств. Несколько сотен долларов могли бы на время спасти его семью от голодной смерти. Для Артура это были большие деньги, о чем он сказал Уокеру. Но уже на следующий день Артур перевел ему всю сумму. Спустя 30 лет Артур пояснил, почему сделал это, хотя остро нуждался в деньгах для собственной семьи:

– Дело было не только в финансах. Нужно понимать, что в детстве нас связывало сильное желание защищать друг друга. И мы защищали, поскольку считали себя обязанными этим заниматься.

Уокер признался Артуру, что не только оказался на мели, но и вряд ли сможет улучшить свое финансовое положение в следующем году после демобилизации. Артур выразил удивление по поводу того, что Уокер собирался уволиться с военной службы, поскольку считал, что тот посвятит ей всю свою жизнь. Уокер ответил, что немедленно подписал бы военный контракт на следующие 4 года, если бы его отправили служить на подводную лодку. Артур пообещал Уокеру поговорить с людьми, с которыми познакомился в Гротоне. Возможно, что кто-то из них возьмется помочь Уокеру.

В октябре 1960 года, через полгода после откровенного разговора с Артуром, Уокер написал своему другу Джоуи Лонгу, служившему в морской пехоте:

«Мы так давно с тобой не общались, что сейчас я уже не смогу припомнить, на каких кораблях служил и чем именно на них занимался. Все это время я был довольно зол на военно-морской флот и по истечении четырех лет службы решил демобилизоваться, а не продлевать действующий контракт. Однако на берегу я свел знакомство с некоторыми влиятельными людьми, и они пообещали сделать меня подводником. Поэтому я все-таки продолжил службу.

На текущей неделе меня ожидает очередной перевод – на этот раз на подводную лодку «Балао» в Ки-Уэсте. Так что наконец-то я стану подводником, о чем мечтал с тех самых пор, как начал служить».

Джонни-подводник

Каждый поход подводной лодки «Балао» начинался с того, что буксир поворачивал ее носом к выходу из гавани. В этот момент Уокер садился за свой рабочий стол в радиорубке с рулоном туалетной бумаги. Он нумеровал каждый ее перфорированный лист числами, начиная с единицы и кончая порядковым номером последнего дня похода. Потом Уокер аккуратно сворачивал рулон и ставил его справа от себя. Отрывая по одному листу от рулона, он вел счет дням, проведенным в походе.

Звучал сигнал к погружению. Некоторое время слышался свист воздуха, вытесняемого морской водой, которая поступала через открытые вентиляционные отверстия в верхней части балластных цистерн. Это означало, что подводная лодка «Балао» медленно опускалась в морскую пучину, лишенную восходов и заходов солнца. Во время походов разницы между днем и ночью на ней не было никакой, отчего даже ветеранам-подводникам становилось не по себе. Часы на «Балао» никогда не переводились, чтобы соответствовать нахождению в том или ином часовом поясе. Они всегда показывали среднее время по Гринвичу.