Борис Сырков – Алан Тьюринг и тайная комната (страница 3)
Однажды в первой половине августа 1914 года Оливер в сопровождении своего друга Альфреда Эвинга, начальника службы общеобразовательной подготовки личного состава военно-морских сил, направлялся на обед в лондонский клуб для старшего офицерского состава. Эвингу тогда было 59 лет. Невысокого роста и плотного телосложения, голубоглазый, с проницательным взглядом, лохматыми бровями и тихим голосом он походил на доброго доктора или простодушного школьного учителя. Его отец был священнослужителем. В молодости Эвинг получил право на стипендию для обучения инженерному делу в Эдинбургском университете. По окончании обучения он несколько лет проработал в английских телеграфных компаниях, а потом вернулся в Эдинбургский университет для проведения научных инженерных исследований. Эвинг преподавал машиностроение в Токийском университете и в университете Данди[11]. В 1890 году он возглавил кафедру машиностроения в Кембриджском университете. В 1895 году Эвинг был награжден золотой медалью Королевского общества[12] за научные публикации, посвященные магнитной индукции в железе.
В 1902 году Фишер стал первым морским лордом и вместе с тогдашним морским лордом Уильямом Селборном занялся радикальной реформой системы набора военно-морских офицеров, их образования и переподготовки. Фишер пригласил Эвинга занять недавно созданную должность начальника службы общеобразовательной подготовки личного состава военно-морских сил. За успехи, достигнутые на этой должности, Эвинг был награжден орденами – в 1906 и 1911 годах. Именно ему в первой половине августа 1914 года во время обеда в лондонском клубе для старшего офицерского состава Фишер поручил организовать дешифровальную службу в адмиралтействе.
После Первой мировой войны Эвинг признался, что изначально не обладал достаточной подготовкой в области криптологии, дабы справиться с задачей, возложенной на него Фишером. Эвинг посетил английскую страховую компанию «Ллойд», главное почтовое управление Англии и Британский музей[13], чтобы взглянуть на хранившиеся там кодовые книги и составить общее представление о кодах.
Среди первых добровольцев, которые поступили на временную, как им поначалу казалось, работу в «Комнату 40», а потом прослужили в ней всю Первую мировую войну, был шотландец Аластер Деннистон. До «Комнаты 40» он преподавал немецкий язык в военно-морской академии в Осборне. Деннистону было 33 года. Он не отличался высоким ростом, но имел атлетическое телосложение и выступал на Олимпийских играх за сборную Шотландии по хоккею на траве. Высшее образование Деннистон получил в Парижском и Боннском университетах. Он был немногословен и обладал своеобразным чувством юмора. Благодаря образованию и умственным способностям Деннистон вскоре стал вторым по старшинству сотрудником «Комнаты 40» после Эвинга.
Помимо Деннистона, еще два сотрудника «Комнаты 40» прослужили в ней всю Первую мировую войну. Роберт Нортон прежде работал в Министерстве иностранных дел Англии, а потом рекламным агентом. 38‑летний Ричард Хершелл, сын лорда-канцлера[14] Фаррера Хершелла, который дважды занимал этот пост во времена премьерства Уильяма Гладстона[15], изучал иностранные языки в Итонском колледже[16] и колледже Магдалины в Оксфорде. Он работал личным секретарем у своего отца и у лорда-наместника Ирландии[17], а также камергером во время правления Эдварда VII и Георга V. Хершелл много путешествовал, в том числе в малопосещаемых районах Персии, и собрал любопытную коллекцию персидского оружия и доспехов. Он увлекался музыкой и играл на рояле на любительском уровне. Доподлинно неизвестно, почему и как Хершелл получил приглашение на работу в «Комнату 40». Возможно, что основную роль тут сыграло знание иностранных языков.
В первые несколько недель персонал «Комнаты 40» насчитывал менее двух десятков сотрудников. К работе в «Комнате 40» привлекались преподаватели военно-морских академий в Дартмуте и Осборне, пока там в конце сентября 1914 года не начались учебные занятия. В числе этих преподавателей был и начальник военно-морской академии в Осборне Чарльз Годфри. Некоторые из них потом периодически возвращались на работу в «Комнату 40» во время каникул. Но очень и очень немногие насовсем оставили преподавательскую деятельность и перешли на постоянную работу в «Комнату 40». Сотрудникам «Комнаты 40» по мере возможности помогали и непосредственные подчиненные Эвинга. Но только когда они не были заняты исполнением своих прямых служебных обязанностей.
Быстро достичь какого-либо заметного прогресса во взломе немецких кодов в «Комнате 40» не удалось – даже при наличии копии немецкой кодовой книги, которую передала «Комнате 40» английская разведка. Эта копия, как выразился Деннистон, на поверку оказалась сродни большой куче самого отвратительного дерьма.
С началом Первой мировой войны перехваченные немецкие шифровки стали поступать не только в «Комнату 40», но и в Военное министерство Англии. В конце августа 1914 года Эвингу позвонил начальник военной разведки Джордж Макдонах и предложил свою помощь в налаживании сотрудничества между «Комнатой 40» и дешифровальным подразделением Военного министерства. Этим подразделением руководил бригадир[18] Томас Андерсон. По долгу службы ему приходилось иметь дело с криптографией во время англо-бурской войны[19]. Вахтенными дежурными, отвечавшими за оперативную связь с военной разведкой, Эвинг назначил Деннистона, Нортона и Хершелла.
Тем временем в «Комнате 40» сумели идентифицировать код, использовавшийся для шифрования радиограмм, которые отправляла мощная радиостанция, находившаяся в немецком городе Науэн. Однако процедура этого радиообмена в «Комнате 40» была неизвестна. С помощью инженера «Беспроводной телеграфной компании Маркони» сотрудники «Комнаты 40» начали понемногу определять используемые немцами радиопозывные.
Дешифровальщики в Военном министерстве тоже испытывали трудности. Они путали военно-морские радиограммы противника с армейскими, радовались, когда удавалось перехватить радиограммы, посланные открытым текстом, пытались анализировать и каталогизировать коды, а также отличать их от шифров.
В середине сентября 1914 года Военное министерство Англии получило из Франции описание немецких военных шифров Германии и ключи к ним. У английских дешифровальщиков впервые с начала войны появилась возможность оперативно читать немецкие шифровки.
Деннистон позднее вспоминал, что в малочисленной «Комнате 40», составленной из людей различных гражданских профессий, царил дух безудержной конкуренции с коллегами из Военного министерства. Перехваченные немецкие шифровки касались событий на Западном фронте. Их содержание представляло огромный интерес для разведывательного отдела Генерального штаба сухопутных сил Англии. Связь с ним поддерживалась по телеграфу и с помощью курьеров. Сотрудники «Комнаты 40» страстно желали, чтобы в Генеральном штабе осознавали, что поступавшие туда для ознакомления немецкие шифровки были прочитаны и переведены именно в «Комнате 40». Соперничество достигло наивысшей точки, когда до сведения высшего руководства страны была доведена разведывательная информация огромной важности, добытая в «Комнате 40». Это случилось прежде, чем о ней узнал от своих дешифровальщиков тогдашний военный министр Англии Герберт Китченер. Особую радость от этого события испытал бывший младший офицер гусарского полка Черчилль, ставший к тому времени морским лордом. Он сумел опередить Китченера и первым доложить содержание прочитанных немецких шифровок высокопоставленным правительственным чиновникам.
В сентябре 1914 года наблюдался неуклонный рост количества перехватываемых немецких сообщений. К станциям перехвата английского почтового ведомства, «Беспроводной телеграфной компании Маркони» и собственной станции перехвата военно-морских сил в Стоктоне добавились еще несколько, находившихся в частном владении. В начале сентября 1914 года адвокат Эдвард Рассел-Кларк, приятель Эвинга, позвонил ему и сказал, что занимается перехватом немецких радиограмм в своих домовладениях в Лондоне и Уэльсе. По этому поводу Деннистон заметил, что ему непонятно, почему почтовое ведомство и полиция не конфисковали радиоприемную аппаратуру Кларка. По мнению Деннистона, скорее всего, какой-нибудь чиновник опрометчиво попытался это сделать, но, натолкнувшись на ожесточенное сопротивление Кларка, понял всю бесперспективность своих попыток и оставил его в покое.
Кларк убедил Эвинга, что при благоприятных условиях сможет быстро нарастить объемы перехвата. Вскоре Кларк организовал перехват немецких радиограмм на станции береговой охраны в приморском городе Ханстентоне в графстве Норфолк в Восточной Англии. Там наблюдались благоприятные условия для радиоприема, и станция береговой охраны уже была оснащена необходимым оборудованием. В результате, начиная с сентября 1914 года, военно-морские силы Англии вместе с почтовым ведомством Англии и «Беспроводной телеграфной компанией Маркони» фиксировали практически весь немецкий радиообмен, включая военно-морские, дипломатические, консульские и торговые радиограммы Германии.
В конце сентября 1914 года большинство преподавателей, временно работавших в «Комнате 40», вернулись в свои военно-морские академии, где начался новый учебный год. В «Комнате 40» остались всего трое постоянных сотрудников – Деннистон, который взял отпуск в Осборне, Хершелл и Нортон. Еще три человека работали в «Комнате 40» по совместительству. Совместители немного разбирались в математике, но не знали немецкого языка. Остальные сотрудники были германистами, но ничего не понимали в математике. Естественно, что добиться успеха во взломе немецких шифров им не удалось. И вот 13 октября 1914 года они неожиданно получили от русских ценный презент – кодовую книгу с «Магдебурга».