Борис Сопельняк – Рядовой Рекс (страница 46)

– Сажай на весла наших ребят, а сам отвлекай их песнями, байками, чем угодно, – лишь бы не молчали и не глядели на воду.

Партизан понимающе кивнул и взмахнул веслами.

За полчаса до рассвета лодка причалила в третий раз. Ее тут же спрятали в кустах, а разведчики скрылись в небольшой пещере, вырытой под срезом крутого берега.

День прошел спокойно, а ночью лодку снова вытолкнули на воду. Спокойно прошел еще один день и еще одна ночь.

Когда «группа 7» собралась в полном составе, Ларин облегченно вздохнул.

– Дело прошлое, – признался он, – но переправы я очень боялся. Представляете, что было бы, засеки нас немцы на воде?!

– Да уж, – поежился Седых. – Хоть мы и тощеваты, а на кормежку рыбам сгодились бы и такие.

– До рассвета два часа. До этой балки, – Ларин ткнул в карту, – двадцать километров. Так что ноги в руки! Другого места для дневки на нашем пути нет. Бегом, марш! – скомандовал он и первым углубился в набрякший от дождя лес.

К форме вахмайстера Виктор привык быстро. Так же быстро научился четко и лаконично отвечать на приказы Крайса. А вот с вождением машины дело обстояло хуже. То ли потому, что давно не сидел за рулем, то ли давала себя знать контузия. Виктор путался в педалях, включал не ту передачу, ни с того ни с сего нажимал на клаксон.

Крайс снова и снова объяснял, что к чему, садился на место водителя, показывал, что и как надо делать, но на Виктора будто морок нашел – не получалось, и все. Тогда к машине кидался Маралов, кричал на Громова, как на мальчишку, демонстрировал езду вслепую, снова сажал за руль Виктора – и тот с обреченно-виноватым видом в который раз повторял все то же самое.

Но больше всех от этой возни и шума страдал Рекс. Он все время был рядом, слышал, как кричат на хозяина, и даже не пытался гавкнуть на обидчика. Никогда бы и никому Рекс не позволил так непочтительно обращаться с хозяином, а тут бродил около машины с опущенной головой и виновато помахивал хвостом.

Виктор это видел, от беспомощности еще сильнее злился – и на себя, и на учителей – и конечно же допускал еще больше ошибок.

За двое суток до начала операции Крайс не выдержал и сказал Виктору:

– Придется мне ехать одному. Или уложить тебя на заднее сиденье, перебинтовать и говорить, что партизаны ранили шофера.

– Нет! – взревел мотором Виктор. – Это исключено! Одному там не управиться.

– Но как же быть? И на педаль нажимай помягче, – поморщился оглушенный ревом мотора Крайс. – Еще мягче. Еще. Ну вот, уже лучше.

– Как быть? – процедил Виктор. – Или я укрощу эту дурынду, или с тобой поедет Маралов.

– Маралов?! Он же ни слова по-немецки. Да и… сам понимаешь, внешность шофера у оберста из Ставки должна быть несколько иной.

– Почему? Разве шофера не могут ранить, разве он не может гореть?

– Может. Но не штабной. И потом… Любой танкист сразу скажет, что так обгорают только танкисты. Короче говоря, о Маралове не может быть и речи.

– Тогда… Уйди-ка ты, Герман, уйди с глаз долой! Когда ты стоишь над душой, я волнуюсь как на экзамене.

– Понял, – усмехнулся Крайс. – Только поаккуратнее. Не преврати нашу карету в металлолом.

Когда Крайс скрылся за деревьями, Виктор уселся на пенек, подозвал Рекса, прижался к его теплому боку и задумался.

«Что-то тут нечисто, – размышлял он. – Я же спокойно ездил на эмке, а “опель” нисколько не сложнее: те же три педали, тот же рычаг переключения передач, та же баранка. Значит, барахлят нервы. Контузия тут ни при чем – руки-ноги не дрожат, голова не трясется. Может, боюсь? Или не верю в успех операции? А вдруг, как говорили в старину, рука бога? Не езди, мол, не связывайся с этим мостом! Говоря честно, шансов на успех мало – один из ста, не больше. В принципе дело проще простого – вырезать кусок провода. Но как это сделать незаметно, если вокруг одни немцы? Бомбежка, шум, гам, паника… А если никакой паники? Если нам предложат укрыться в бункере? Если сопровождающие ни на шаг не отойдут от высокого гостя? Стоп! – остановил он сам себя. – Все “если” не предусмотришь. Давай-ка уточним задачу. Мы должны не просто вывести из строя систему подрыва, а сделать это незаметно, так, чтобы немцы об этом не догадались. Ведь обнаружив оборванный провод, они его соединят или заменят. Представить страшно, что будет, если рванут в тот момент, когда по мосту пойдут наши танки. Значит, нужен запасной вариант. Да-да, нужен абсолютно надежный запасной вариант! Есть он у меня? Есть, – прозвучало где-то в глубине души, – но… Никаких “но”, – подавил Виктор сомнения. – Мост не пострадает? Еще как пострадает. Но перекрытие нетрудно восстановить. Зато от проводов не останется и следа. Больше того, если все сделать по-умному, до взрывчатки, заложенной у третьей опоры, невозможно будет добраться, стало быть, ни за что не протянуть новые провода».

Виктор встал, подошел к машине, открыл багажник, приподнял заднее сиденье.

«Места достаточно, – отметил он. – Сюрприз уместится. Сюда же – две канистры с бензином. Та-а-к, хорошо. А как запустить этот механизм? С расстояния можно? Можно, но не далее чем метров с тридцати. А если не вылезая из машины? Можно и так. Но это крайний вариант. Стоп! – осенило его. – Есть идея!»

Он открыл капот. Снова закрыл. То же самое проделал с крышкой багажника.

– А что, неплохая идея! – повеселел Виктор. – Решено, отрабатываю запасной вариант. Только так, чтобы об этом никто не знал. Даже Рекс, – похлопал он его по шее. – Жаль тебя, псина, очень жаль. Но ты не унывай: на небесах наверняка есть место для собак, так что и там мы будем вместе.

Самое удивительное – после принятия решения к Виктору вернулось спокойствие! Появилась уверенность в своих силах. «Опель» это почувствовал и слушался безропотно. Даже Крайс от удивления развел руки, когда Виктор лихо подлетел к его шалашу, мягко затормозил и притер машину к дереву.

– Нет слов! – только и сказал он.

– А я что говорил?! – улыбался Виктор, покровительственно похлопывая по капоту. – Говорил, что усмирю эту дурынду?

– Говорил.

– Вот и усмирил. Так что за шофера, герр оберст, можете быть спокойны, – щелкнул он каблуками. – Проверю уровень масла, заправлю бак, захвачу пару запасных канистр – и можем отправляться.

– Рюрт ойх! – скомандовал Крайс.

– Есть, стоять вольно.

– Надо же, – прищурился Крайс. – И машину освоил, и команды понимает. А может, ты притворялся? Может, все знал?

– Яволь, герр оберет! И знал, и умел, поскольку родился в Тюрингии, а учился в Баварии.

– Да? – поразился Крайс. – Тогда покажи свой бирбаух.

– Бирбаух? Пожалуйста, – начал расстегивать карман Виктор.

Крайс покатился со смеху.

– Ну, баварец! Ну, лингвист! – вытирал он слезы. – Тебе бы переводчиком в наркоминдел.

– А что? Могу и туда. С моим-то бирбаухом.

Крайс снова зашелся от смеха.

– Ты хоть знаешь, что это такое?

– Как – что? Портсигар.

– Портсига-а-ар?! Почему портсигар? А-а, вот с чем ты перепутал! Курить – по-немецки «раухен». А бирбаух – это пивной живот. Твои земляки – баварцы – большие любители пива, и пузо у них нависает над ремнем. Так что не карман надо расстегивать, а…

– Штаны, – засмеялся и Виктор.

– Вот именно. Ладно, вахмайстер, с вами все ясно. Не забывайте, что вы контужены и говорите с трудом. Но, самое главное, вы – исполнительный, не роняющий слов на ветер служака. Ни в какие разговоры не встреваете, а споро и четко выполняете приказы командира, то есть мои. Ферштеен?

– Яволь! – вытянулся Виктор.

– То-то же, – придирчиво оглядел его Крайс. – Выправка подходящая, форма сидит ладно. Вот только руки.

– Руки? А что руки?

– Вы же шофер. Значат, все время возитесь с маслом, солидолом, бензином.

– Все понял. Под ногтями должен быть несмываемый «траур», кожа – грязноватая, даже попахивать обязан бензинчиком.

– И еще. Время от времени вы пытаетесь передвинуть пистолет на бок. Понимаю, привычка. Но немцы носят пистолет на животе. А шмайсер – или на груди, или на правом плече стволом вниз. Это надо знать твердо.

– Виноват, – извинился Виктор. – Ты прав, это надо знать твердо. Но и ты все время путаешься, обращаясь ко мне: то на «ты», то на «вы».

– Да? – смутился Крайс. – Спасибо, что сказал. Учту.

– Если не возражаешь, займусь машиной, – закатал рукава Виктор. – Надо кое-что подрегулировать, подтянуть.

Крайс разрешающе кивнул и направился в штабную землянку. А Виктор отогнал машину в кусты и занялся подготовкой запасного варианта

Глава XXIII

Как только бегущий последним Седых свалился в овраг, из-за леса брызнули первые лучи солнца. Не меньше часа вся группа лежала вповалку. Отдышавшись, выставили охранение и начали приводить себя в порядок: бинтовали стертые ноги, смазывали ссадины и царапины, зашивали порванное о сучья обмундирование.

Так прошел день. А как только стемнело, цепочка разведчиков снова углубилась в лес. На рассвете вышли к болоту.

– Как ребята? Без отдыха идти смогут? – спросил Ларин у Зуба и Седых.

– А что за спешка? – удивился Зуб. – Надо бы передохнуть, – тяжело дыша, привалился он к корявой березе.

– Вижу. Понимаю, – нервно покусывал губы Ларин. – Но уж больно подходящее время – ни ночь, ни день. Все спит. Легкий туман. И мы как тени. Мы должны появиться перед немцами как тени. Давай, Зуб, командуй! На болоте за старшего ты.