Борис Сопельняк – Рядовой Рекс (страница 42)

«Странный он какой-то, – подумал Виктор. – Да и шуточки с намеком. Не иначе как что-то не клеится с его задумкой».

– Но это ничего, – зябко потирая руки, продолжал Галиулин. – Иной раз дороже любых наград встреча с боевым другом. Верно?

Виктор кивнул, приказал Рексу: «Сидеть» – и шагнул к двери. Галиулин по-прежнему стоял у порога и почему-то не приглашал Виктора в дом. А Громов, как назло, дьявольски устал с дороги и мечтал о кружке горячего чая, возможности снять сапоги, вытянуть ноги.

– Сейчас вы познакомитесь с человеком, который должен опознать Крайса, – объявил Галиулин. – Только не волнуйтесь. И, если можно, без рукоприкладства, – весьма загадочно закончил он.

Громов был крайне удивлен, хотел сказать что-нибудь язвительное, но в этот момент кто-то так сильно хлопнул его по плечу, что он чуть не упал. Потом Виктор получил по спине, по шее, снова по плечу. Какой-то человек изо всех сил тузил Виктора, да еще и похохатывал.

– Ну надо же! Ну и дела! Ну и сюрприз!

В темноватой комнате, куда он все-таки ввалился, Виктор никак не мог увидеть лица «обидчика». А когда, сделав боксерский нырок, разглядел безгубое и безбровое лицо, с такой радостью набросился на офицера и так громко закричал: «Володька-а-а!», что даже Рекс всполошился и тревожно залаял.

– Громов, дружище! Вот уж не ожидал! Что-то часто стали пересекаться наши дорожки!

– Маралов! Чертушка! Дорогой ты мой Маралов! – не верил своим глазам Виктор.

И такая тут поднялась возня, такие сыпались тычки и шлепки, звучали такие забористые подначки, что Галиулин и Рекс даже забились в угол, прикрываясь столом от этого вихря безудержной радости. Когда улеглись первые восторги, друзья вытащили стол на середину комнаты, уселись рядом, обняли друг друга за плечи – и потекла неторопливая беседа. Галиулин время от времени подливал им из фляжки, а взаимные вопросы сыпались один за другим: где был, с кем виделся, кто жив, кто погиб, кто награжден?

– О твоих делах я малость в курсе, – взъерошил шевелюру Виктора Маралов. – Я ведь разыскал Машу и, как говорили в старых романах, состою с ней в переписке.

– Отбить хочешь? – толкнул его плечом Виктор.

– Я бы не прочь, но приходится довольствоваться кровным родством. Хотя надежды не теряю!

– Ох, Володька, Володька, рискуешь! И не чем-нибудь, а своими новенькими галифе. Вот пожалуюсь Рексу, он враз их превратит в лохмотья.

– Рекс?! Да ни в жизнь! Меня он не тронет.

– Это почему же?

– А черт его знает! Только не тронет – и все! Уж если в его присутствии я смог тебя отмутузить, значит, он держит меня за своего.

– Верно, – покосился на собаку Виктор.

А Рекс сидел в углу, и его морда была такой дружелюбно-умильной, что Виктор не сдержался, подозвал его, потрепал обмякшие уши и дал кусок колбасы. Рекс аккуратно взял колбасу, вернулся в свой угол и деликатно принялся за угощение.

– Ну что, капитан, хороший я вам устроил сюрприз? – подал наконец голос Галиулин.

– Да уж, – заулыбался Громов. – Чего угодно ожидал, но только не этого.

– Я-то знал, что на тот берег плыть придется с каким-то разведчиком, – заметил Маралов, – но когда увидел на крыльце тебя, думал, взорвусь от радости!

Виктор ткнулся лбом в лоб Маралова, из груди вырвался всхлип, но он тут же взял себя в руки.

– Если лупцевать друг друга больше не будете, хорошо бы потолковать о деле, – подошел к столу Галиулин.

Офицеры встали, оправили гимнастерки и замерли по стойке «смирно».

– Прошу садиться, – переходя на деловой тон, сказал подполковник. – Итак, еще раз излагаю суть задания. Капитан Маралов, сперва вы должны присмотреться к воображаемому однополчанину, потом поговорить с ним и – либо опознать в нем Германа Крайса, либо разоблачить опытного немецкого разведчика. И только, капитан, и только! – с нажимом продолжал Галиулин, заметив, что Маралов хочет что-то спросить. – Ваше задание на этом заканчивается. Подчеркиваю, заканчивается при любом исходе. Если обстановка позволит, вас переправят на левый берег. Если не удастся, останетесь в отряде до соединения с регулярными частями. Ни в какие акции не ввязываться, в бои не вступать и… беречь Крайса. Да-да, беречь как зеницу ока! У нас на этого человека свои виды. Капитан Громов, – обратился он к Виктору.

Тот привстал, но Галиулин с усилием нажал на его плечо.

– У вас задача посложнее – сохранить мост. Честно говоря, я до сих пор не верю в реальность этой затеи, но попробовать надо, разумеется, в том случае, если Крайс – действительно Крайс. На первый взгляд его план настолько наивен, что можно подумать, будто он рассчитан на дурачков. Но именно в этом его привлекательность! Короче говоря, несколько дней назад партизанские разведчики перехватили немецкую штабную машину с каким-то важным полковником. Этот оберст уверяет, что прибыл из Ставки и выполняет личные поручения самого Гитлера. К сожалению, документов, подтверждающих его чрезвычайные полномочия, нет. Это усложняет дело. Но можно надеяться, что в суматохе отступления едва ли кто-нибудь станет требовать какие-то дополнительные документы «оберста из Ставки». А его удостоверение личности действительно выдано в Берлине… Все это я рассказываю со слов начальника штаба отряда Собко – с ним вы скоро познакомитесь. Собко в Крайсе сомневается, поэтому какие-либо действия, как я уже говорил, возможны только после того, как Маралов убедится, что Крайс – это Крайс. А план этого немца прост: под видом «оберста из Ставки» проникнуть на мост и устроить сверхпридирчивую инспекцию: как организована противовоздушная оборона, удобны ли предмостные сооружения, надежна ли охрана и, наконец, самое главное, хорошо ли отработана система уничтожения моста. Допустим, я подчеркиваю, допустим, это удастся. Но как эту систему вывести из строя? Крайс предлагает действовать по обстановке. Именно это мне больше всего не нравится. Что значит по обстановке? Перебить охрану? Пустое – вас там будет всего двое. Устроить что-то вроде учений, забраковать всю систему, потребовать ее переделки и тем самым выиграть время? Дохлый номер – система может быть в идеальном порядке.

– Ну и хорошо, – не удержался Виктор.

– Что хорошо?

– Хорошо, что в идеальном порядке. Отличная идея! Не дурак он, этот Крайс, далеко не дурак.

– Я и не говорю, что дурак, – улыбнулся Галиулин.

– Связь у нас будет надежная? – азартно продолжал Виктор.

– Вполне.

– Тогда так, – коротким апперкотом ударил он по собственной ладони. – В тот момент, когда мы будем проверять сигнализацию, проводку и все такое прочее, надо устроить налет нашей авиации. Только самолеты прикажите вести асам: ни одна бомба не должна попасть в мост. Пусть поклюют берега, ну и, само собой, водичку, чтобы побольше фонтанов, брызг, шума, треска, дыма и огня.

– Молодец, Витька! – трахнул кулаком по столу Маралов. – Под этот «атас» можно орать, давать нелепые команды, одних послать туда, других – сюда и тем временем вывести систему из строя.

– А что? – почесал переносицу Галиулин. – В этом что-то есть.

Ночь для переправы выдалась самая что ни на есть подходящая. Дождь как из ведра. Ураганный ветер так перемешал тучи с днепровской водой, что не понять, где небо, где река.

– Самое главное – видимость нулевая, – налегая на весла утлой лодчонки, радовался Собко. – Нас сейчас ни в один телескоп не сыщешь.

– Она и для нас нулевая, – ворчал Маралов. – Смотри, не завези к немцам.

– А они тут везде, – хохотнул Собко. – Представляете, какое безобразие: на правом берегу ни одного советского гарнизона.

– Весельчак, – пробурчал Маралов. – Где небо, где земля, куда плывем? Моряка бы сюда.

– А я и есть моряк, – методично взмахивая веслами, продолжал Собко. – Правда, без тельняшки, но моряк. Товарищ капитан, – крикнул он Громову, – рулите против ветра! Держите носом на волну, а то перевернет! Вот так, хорошо.

Некоторое время Собко молчал, выгребая против течения. Он видел, как присмирели офицеры, как стараются не показать страха перед разбушевавшейся стихией.

«А ведь храбрецы из храбрецов, герои, – размышлял он. – Что же будет с остальными, когда придет час форсировать Днепр? Да, видно, немало братьев-славян устелет дно реки».

Виктор сидел на корме и что есть мочи подгребал широким, как лопата, веслом. Ветер дул то слева, то справа, то в грудь, то в спину, волны захлестывали лодку через борт – и тогда Маралов хватал дырявое ведро и, проклиная все на свете, вычерпывал воду.

У самых ног хозяина лежал промокший и отяжелевший Рекс. Он тоскливо смотрел на мелькающее у носа ведро, прислушивался к незлобивой перебранке людей и время от времени вздрагивал всем телом, ощущая, какое тонкое и ненадежное дно лодки и как много под ним воды.

– Вроде что-то мелькнуло! – приподнялся Виктор.

– Смотрите внимательнее, – продолжал махать веслами Собко.

– Точно, – подтвердил Маралов. – Похоже на костер.

– Должно быть два, – тяжело дышал Собко.

– И Рекс забеспокоился. Не иначе чует дым, – сказал Виктор, заметив, что Рекс приподнял голову и потянул носом в сторону огня.

– Должно быть два костра! – стоял на своем Собко. – На расстоянии двадцати метров один от другого.

– А может, второй залило? – предположил Маралов. – Дождь-то вон какой.

– Я им покажу дождь! – сквозь зубы процедил Собко. – По мне, хоть конец света, а костры должны гореть! Да так, чтобы их было видно только с воды.