Борис Солоневич – Женщина с винтовкой (страница 8)

Ну, конечно же, мы об этом не думали! Держу пари, что даже ни один мужчина-доброволец не думает о таких кислых вещах. Тем более об этом не думают молоденькие девушки, опьянённые желанием стать героинями, надеть военную форму и пойти на фронт «доказать этим трусам – мужчинам», что среди женщин есть храбрецы, могущие показать пример, как драться.

Нужно ещё добавить, что мой папа, георгиевский кавалер ещё Русско-Японской войны, почти никогда не рассказывал нам о своих боевых переживаниях. И моё мнение о войне и её ужасах я составила себе больше по газетам, журналам и батальным картинкам. Лёля и того меньше знала что-либо о военной жизни. Но, разумеется, сознаться во всём этом было невозможно. Мы с Лёлей переглянулись с видом старых вояк и самоуверенно улыбнулись друг другу.

– Да, конечно, наше решение твёрдо и серьёзно, – заверили мы полковника. Да и как в подобных обстоятельствах было ответить?

– Тогда подпишите это вот обязательство, – протянул он нам по листу. Там на пишущей машинке было отпечатано, что я, нижеподписавшаяся, даю обязательство, поступив в батальон, беспрекословно подчиняться введённой дисциплине и назначенным начальникам и после прохождения военного обучения обязуюсь отправиться на фронт и там на положении нижнего чина выполнить свой военный долг согласно присяге российского солдата.

Конечно, сердце у нас немного ёкнуло в момент подписания такой бумаги, но мы задавили в себе внутреннее беспокойство. Полковник записал все данные о нас – адрес, год рождения, образование и прочее и велел прийти на медицинский осмотр завтра 23 мая в 10 часов утра.

– На всякий случай проститесь надолго со своими родными, – сказал он коротко и на наш полувопросительный, полуиспуганный взгляд добавил:

– Если вы по состоянию здоровья будете приняты в батальон, – вы сразу же поступите в распоряжение товарища Бочкарёвой для дальнейшего военного обучения.

– Нужно с собой взять что-либо?

– Чем меньше – тем лучше. Только принадлежности личного туалета. Не забудьте, что вы будете на положении рядового солдата Российской Армии.

Мы обе были здоровы «как огурчики» и поэтому нисколько не сомневались, что медицинская комиссия будет для нас только проформой, что мы обе уже приняты и что мы УЖЕ солдаты великой Российской Армии.

Последний вечер дома был и радостен и печален одновременно. Но всё-таки радости или, пожалуй, оживления – было больше. Ведь что ни говори, у молодости столько розовых надежд на «ЗАВТРА», что сегодня кажется им почти прошлым.

Мама была внимательна и молчалива. Порой мне казалось, что я поступаю бесчеловечно, оставляя её одну: папа на фронте, Лида где-то около фронта, и я вот, младшая, ухожу от старой мамы (в возрасте 18 лет все человеки за 40 кажутся форменным старичьём) в казарму. Было как-то неспокойно на душе, словно совесть покалывала, но всё равно: отступления не было уже ни формально, ни, особенно, – морально.

Мы были обе очень нежны друг к другу в этот вечер, чувствуя, что, в конце концов, наша воля играет в жизни очень маленькую, вспомогательную роль, и что мы обе являемся какими-то простыми песчинками в вихре событий… Я многое испытала в своей жизни, и в меня давно уже вкоренился этакий фатализм, но фатализм не восточный, пассивный: сидя на ковре, скрестив ноги и попивая кофе, философски ждать событий, а фатализм активный – как говорят во Франции: «Выполняй свой долг, а дальше – воля Божья…»

В те дни все газеты Петрограда (при императорах он звался Санкт-Петербург, после начала войны – более звучно – Петроград, а после смерти Ленина – Ленинград, за что, как говорит анекдот, на том свете Ленину регулярно попадает по шеям от петровской дубинки) пестрели описаниями воскресного митинга. Уж, конечно, везде были портреты Бочкарёвой, и восторженно расписывалась история её жизни. Оказалось, что она была простой крестьянкой, даже совсем неграмотной (когда потом нас кололи этим, мы заявляли, что первый в истории мира офицер-женщина – Жанна д’Арк тоже была неграмотной. Господи, как важно звучало это «ТОЖЕ»!). По одной версии она потеряла мужа на войне и пошла заменить его в солдатском строю. По другой – её личная жизнь и замужество сложились неудачно, и в 1915 году из Сибири она получила личное разрешение Государя на поступление в строй солдатом. В дальнейшем её история была типична для хорошего храброго солдата. Бочкарёва мужественно вела себя в многочисленных боях, участвовала во многих опасных разведках, вынесла на своих плечах многих раненых из огня, несколько раз сама была ранена и, видимо, честно и беспорочно заслужила и свою славу, и свои боевые награды. (Кстати армия знала её под именем «Яшка».)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.