Борис Соколов – Иосиф Сталин – беспощадный созидатель (страница 7)
В описании, данном Уратадзе, позднее ставшим противником Сталиным, легко заметить черты характера, которые идеально подходят для политика, полагающегося в достижении своих целей на интригу. Сталин прекрасно умел хранить в тайне от окружающих свои подлинные чувства, усыплять бдительность будущих жертв и сохранять невозмутимость в самых критических ситуациях.
По представлению министерства юстиции, в июле 1903 года Джугашвили был определен трехлетний срок административной ссылки в Иркутскую губернию. Однако тут возникла пикантная ситуация. Поскольку о переводе арестанта в кутаисскую тюрьму не было извещено Главное тюремное управление, там продолжали считать, что Джугашвили находится в батумской тюрьме и, не обнаружив его там, решили, что он был выпущен под надзор полиции, и даже объявили его в розыск. Только 4 сентября выяснилось, что Джугашвили пребывает в кутаисской тюрьме. Здесь он 28 июля успел организовать бунт заключенных. Они требовали прекратить издевательства со стороны стражников, устроить в камерах нары (спать приходилось на цементном полу), предоставлять баню дважды в месяц и не допускать грубого обращения с узниками. В знак протеста заключенные стали бить по железным воротам тюрьмы. Гулкие удары всполошили весь Кутаис. Требования были удовлетворены, но после этого всех политических поместили в отдельную камеру – чтобы не смущали тюремный люд.
В начале октября Джугашвили отправили обратно в Батум, а в ноябре с этапом – к месту ссылки через Новороссийск, Ростов-на-Дону, Самару и Челябинск. До Новороссийска ссыльных везли пароходом, а оттуда – поездом, в арестантском вагоне. Так Иосиф впервые увидел российские просторы – Поволжье, Урал. Товарищи снабдили Джугашвили деньгами на дорогу и провизией. Только в Батуме он получил 10 рублей. Еще какая-то сумма денег была выслана в Ростов. Уже на Урале ссыльных встретила суровая зима, а в Сибири морозы доходили до 30 градусов. Для выросших в субтропиках грузин это была настоящая трагедия.
Местом ссылки Джугашвили было определено селение Новая Уда, находившееся в 70 верстах от уездного центра Балаганска и в 120 верстах от ближайшей железнодорожной станции Тыреть. Иосиф не собирался задерживаться в этой глухомани. Обстоятельства его побега темны и не прояснены по сей день. Неизвестно также, один раз или дважды бежал Сталин из Новой Уды. Успешный побег датируют 5 января 1904 года, неуспешный (если он был) – ноябрем или декабрем 1903 года.
Находившийся в ссылке в Балаганске Абрам Гусинский оставил нам описание своей встречи со знаменитым беглецом: «Ночью зимой 1903 г. в трескучий мороз, больше 30 градусов по Реомюру (т. е. больше 37 градусов по шкале Цельсия, так как один градус Реомюра равен пяти четвертым градуса по шкале Цельсия. –
Джугашвили благополучно добрался до Тифлиса во второй половине января 1904 года. Здесь он познакомился с социал-демократом Львом Борисовичем Розенфельдом, более известным в дальнейшем под псевдонимом Каменев, который устроил ему убежище на квартире рабочего Морочкова. В дальнейшем Сосо отблагодарил Льва за эту услугу по-царски – пулей в затылок (пулю эту затем хранил у себя «железный нарком» Ежов, пока не отправился вслед за Каменевым).
Многие из прежних товарищей были к тому времени арестованы и сосланы. Одним из немногих уцелевших был Миха Бочаридзе, на квартире у которого Джугашвили познакомился в тот приезд со своим будущим тестем рабочим Сергеем Яковлевичем Аллилуевым. Вскоре Сосо, опасаясь полиции, перебрался в Батум. Но в местном комитете РСДРП теперь преобладали меньшевики, которые не горели желанием сотрудничать с радикально настроенным однопартийцем. Кроме того, они распустили слухи, что Сосо – провокатор. Спустя месяц Сталин вынужден был покинуть Батум. Как писал в мемуарах, опубликованных в 1937 году в сборнике о Батумской демонстрации, Доментий Вадачкория, товарищ Сталина по батумскому подполью, Коба, по его собственным словам, «сфабриковал удостоверение на имя агента при одном из сибирских исправников». Это давало основания недоброжелателям подозревать, что «великий вождь и учитель» действительно был полицейским агентом, ибо непонятно, как он мог изготовить удостоверение секретного агента настолько хорошо, что оно не вызвало сомнений у полицейских и жандармов, один из которых будто бы даже по указанию Сталина арестовал следившего за ним полицейского шпика. Этот рассказ также мог укрепить подозрения в провокации. Тем более, что побег из Сибири до Кавказа стоил не меньше 100 рублей, и неизвестно, кто дал Джугашвили такие деньги и снабдил его необходимыми документами, в том числе, быть может, и агентским удостоверением. А в Батум Сосо добрался гол как сокол, раз просил товарищей о вспомоществовании в размере жалких полутора рублей, в чем ему было отказано.
Однако 1 марта 1904 года в Батуме состоялась очередная демонстрация, после которой был арестован почти весь социал-демократический комитет. Новый комитет был настроен к Джугашвили гораздо лояльнее, и он вернулся в Батум, но 18 апреля, заболев, уехал в Гори, а потом перебрался в Тифлис.
Сталина не раз обвиняли в провокаторстве, особенно после его прихода к власти в партии и в стране. Сначала это делали авторы-эмигранты, а в годы перестройки подобные публикации в изобилии появились и в нашей стране. Отмечу, однако, что никаких серьезных доказательств ни одна из версий сотрудничества Сталина с охранкой так и не получила. Наоборот, архивные документы доказывают, что все те провалы, которые приписывают Сталину, в действительности были результатом работы других известных агентов охранки. Наиболее убедительно этот вопрос освещен в работах З.И. Перегудовой, к которым я и отсылаю читателей. Например, в Баку аресты большевиков, в том числе и самого Сталина, были на совести агента Фикуса (в миру – Николай Степанович Ериков, проживавший по паспорту Давида Виссарионовича Бакрадзе, член РСДРП с 1897 года). Он входил в Бакинский комитет и ни разу не был под подозрением у своих товарищей, хотя трудился сексотом с 1909 по 1917 год. Ему даже поручали расследовать дела о возможном провокаторстве других членов организации. Другой провокатор, по кличке Дорогой, Исаак Минасович Саркисянц, помог полиции в 1912 году арестовать С. Шаумяна и С. Спандаряна. Перечень настоящих провокаторов можно длить и длить. Интересно, что в сентябре 1909 года Бакинский комитет публично объявил, что подозревает в провокаторстве пятерых членов организации, из которых лишь один, Фирсов Балаханский, действительно был связан с охранкой. На практике разоблачить провокаторов, не имея доступ к полицейским досье, было практически невозможно. Против же кандидатуры Сталина на роль сексота есть еще два весомых и лежащих буквально на поверхности аргумента. Никто не стал бы держать своего агента так долго в тюрьмах и ссылках, где от него не было практической пользы. К тому же многие руководители полиции благополучно эмигрировали из России, в частности, бывший начальник Тифлисского главного жандармского управления и Особого отдела Департамента полиции генерал-майор А.М. Еремин. Располагай они сведениями о провокаторстве одного из своих злейших противников, неужели испугались бы обнародовать столь «горячую» информацию?
Весной 1904 года Коба (Иосиф взял такой партийный псевдоним) встретился с руководителем Кавказского союза РСДРП Миха Цхакая. Тот попросил Джугашвили ознакомиться с последними партийными документами, в частности, с материалами II съезда РСДРП, а затем написать статью по национальному вопросу, которая была опубликована на страницах тифлисской «Борьбы пролетариата». Затем Цхакая направил Кобу на работу в Имеретино-Мингрельский комитет. Тем временем прежние члены Союзного комитета были арестованы, и Цхакая кооптировал в новый состав комитета Джугашвили вместе с Каменевым. Комитет стал на сторону Ленина и его сторонников против меньшевистского большинства ЦК.
С началом первой русской революции Коба пытался смягчить межнациональные отношения в Закавказье. Так, в феврале 1905 года в ходе резни между армянами и азербайджанцами (татарами) в Баку погибли и были ранены десятки людей. Сталин в эти дни был в городе и пытался умерить страсти и направить гнев обоих народов против «классового врага» – нефтепромышленников, но не слишком преуспел в этом. В это время в Баку уже действовала боевая дружина социал-демократов. Однажды по приказу Сталина пять вооруженных винтовками дружинников охраняли армянский район в Балаханах и не допустили здесь межнациональных столкновений, но это была капля в море.