Борис Шурделин – Жизнь в солнечном луче (страница 13)

Андрей молча кивнул и ушел в сад, посидел под старой сливой, не спеша поднялся и отправился на пляж. Он искупался, потом растянулся на прибрежном песке.

— Что ты, Андрей? — спросил один из приятелей. Андрей не ответил.

Другой приятель, вислоухий Алька с соседней улицы, поймал стрекозу, достал из кармана большую линзу и направил на стрекозу солнечный луч.

— Шашлык из стрекозы! — радостно крикнул он.

Андрей взметнулся, и через мгновение Алька оказался распластанным на песке. В одной руке Андрей держал линзу, другой прижимал приятеля к песку.

— Подержите ему ноги,— оказал Андрей.

Ему помогли.

Андрей сам одной рукой захватил Алькину голову, а другой рукой направил на его плечо солнечный луч.

Алька сперва сопротивлялся, потом стих, но, когда луч стал печь кожу, закричал.

— Понял? — спросил Андрей.

Алька не отвечал.

И тут его неожиданно посетила странная — для него — мысль: «Ну, хорошо, я прав. Но сейчас я доказал свою правоту? Не доказал. Как же так? Выходит, силой нельзя доказать. Ничего нельзя доказать? Чем же?»

Ему вспомнилось старое, давнее-давнее, еще из военных лет. Андрей жил на Урале, и, как у всякого мальчишки, у него были друзья и враги. С одним из врагов Андрей особенно не ладил. Как только встречались — боролись. Чаще всего побеждал Андрей. Но в один день вся вражда кончилась. Почувствовав, прижимая противника к земле, что тот слабеет, Андрей спросил:

— Чего это ты?

— Батю убили. На фронте.

Андрей резко вскочил, он подумал о своем отце, который тоже был на фронте.

«И тогда ничего не доказал»,— подумал Андрей.

Появился Сергей. Андрей отпустил Альку, бросил на песок линзу.

— Ну? — спросил друг.— Что дома?

— Было дело. Разговор. Не совсем по душам. Но не это главное, Сережа. Понимаешь, мама приказала мне выложить фотографу триста рублей. Лошадка — артельная, не его. Знаешь, для него триста рублей — это много. Но где я возьму триста? Украсть?! Но это значит — опять кого-то обидеть.

Сергей улыбнулся: ему понравилось замешательство Андрея.

— Найдем,— ответил он.

— Где? Под камнем?

— Завтра утром, к семи часам, будь на станции. Триста рублей — это четыре дня работы на разгрузке. Вдвоем. Согласен?

— Конечно, Сережа!

— Теперь идем,— сказал Сергей. — В аэроклуб. Ты должен там заниматься.

— Ты так решил?

— Да, решил.

— И обжалованию твое решение не подлежит?

— Не подлежит.

— Раз ты так решил, значит, все продумал. Спасибо, Серега. Но почему? Ну, вот ты сам. С чего у тебя началось?!

— Хорошо,— уверенно ответил Сергей. — Я долгое время жил у деда, под Чебоксарами, в Чувашии. До его смерти. Он часто рассказывал, как в тридцать третьем году ходил на поиски польской авиэтки, на которой летели полковник Филиппович и средний брат Леваневского, польский летчик. Был перелет Варшава — Красноярск. Разбились.

— Нашли?

— Не знаю. Дед не нашел. С этого, с его рассказов, и началось. И еще. Я увидел дирижабль. Мне было года три или больше, не помню. Но дирижабль запомнил. Зрелище! Ты не видел?

— Никогда.

— И не увидишь. Их время кончилось. Годятся они теперь разве для тушения лесных пожаров да сбора грибов.

— А еще, Сережа?

— Я вообще бредил самолетами, планерами. Понимаешь — это как болезнь. Пришли мы с хлопцами в аэроклуб, в первый раз. Попросились чуть ли не сразу в небеса. Смешно вспомнить. А нам показали на груду ржавых листов, болтов и еще чего-то. Говорят: вот здесь два старых разобранных планера, соберите из них один. Ребята испугались и ушли, а я остался. Конечно, мне помогли собрать планер. Летать на нем, сам понимаешь, было невозможно, но зато устройство, хоть и нехитрое, я изучил в совершенстве. Знал каждый болтик. Ну, пошли!

— Так сразу и пошли? — спросил Андрей.

— Сразу.

— А подумать?

— Что тут думать? Нечего без толку шляться целое лето!

— Каникулы придумал не я, а министр просвещения, и я обязан ему подчиняться. Впрочем, ладно, пошли.

На маленьком местном аэродроме они прежде всего нашли инструктора, Сергей сказал ему:

— К нам пришел новенький. Фанатик авиации. — Андрей отвернулся. — Есть все: сила воли, выдержка и просто сила. Боится только пауков.

— Откуда ты знаешь? — спросил Андрей.

— По глазам видно. Разве ты их не боишься?

— Боюсь.

— Вот видишь!

— Отлично,— сказал инструктор.

— Что — отлично? — спросил Андрей. — Пауки? Будете приучать к ним?

— Конечно,— ответил инструктор. — Все важно. Там, Сережа, в ангаре есть кое-какое барахло. Знаешь? Ну, пусть попытается собрать из трех планеров один.

Андрей усмехнулся.

— Ты ему помоги. Недели вам хватит?

— Хватит,— ответил Сергей. Он взял друга за руку и повел к ангару.

— Ты меня ведешь за руку, как мальчишку.

— А ты и есть мальчишка,— оборвал Сергей.

— Ну, знаешь! — вскипел Андрей.— Катись ты со своим барахлом! Не хочу! Понимаешь ты — не хочу!

Сергей догадался, что больно задел самолюбие Андрея, но сообразил он это слишком поздно и, не видя другого решения, зашагал дальше по зеленой траве.

Андрей минуту размышлял. Перед глазами зеленело поле, и даже небо окрасилось в цвет травы. Злость на Сергея и боязнь потерять друга только на мгновение уравновесились.

Он побежал вслед за Сергеем.

Догнав его, он сперва шел рядом молча, потом с трудом решился сказать:

— Сережа, ладно, для тебя.

Сергей остановился, процедил сквозь зубы:

-— Для Сергея Густова ничего не надо. Понял?