Н е с т е р о в (в стенку). Извини, Прокопич! Она не в курсе! (К Джойс.) Человеку в забой, надо потише!
Д ж о й с. Что такое «в забой»?
Н е с т е р о в. Уголек кайловать!
Д ж о й с. А… (Самодовольно.) Я знаю много пословиц. Ты чего стоишь, как на свадьбе?
Н е с т е р о в. Может быть, не получится… Годы-то уже не те.
Д ж о й с. Может бить… Конечно, кому охота с хромоножкой… (Садится на диван, горестно подпирает рукой щеку.)
Н е с т е р о в. Да при чем тут это? Ты весьма аппетитная особа… (Садится рядом с ней, гладит по голове, обнимает.) Ну-ну, не грусти…
Звучит музыка. Свет гаснет.
Снова прежнее освещение. Джойс полулежа на диване под простыней. Нестеров в белой майке, длинных черных сатиновых трусах до колен, коричневые в ромбики длинные носки подхвачены подвязками. Он расхаживает по комнате.
Н е с т е р о в. Тебе же секс не доставляет никакого удовольствия. Зачем тебе это?
Д ж о й с. У меня есть дома друг, афроангличанин. Его зовут Милдред. По-нашему, бой-бренд. Он у меня тоже всегда спрашивает, зачем тебе это надо, Джойс? (Тихо смеется.)
Н е с т е р о в (отходя в другой конец комнаты). Милдред же типично женское имя… Странно… Вдобавок еще и негр. Неприятно… Но я же не расист… Надо повторить три раза. Я не расист, я не расист, я не расист. Вот теперь порядок! Абсолютно свободен от расовых предрассудков!
Д ж о й с. Ты герой! Поэтому сочла за честь с тобой трахнуться, хоть это мне все… (Задумывается.) Как правильно: до ноги или до фонаря?
Н е с т е р о в. И так хорошо, и так. Ты явно стремишься к углубленному изучению языка.
Слышны шаги и стук палки о пол. Дверь в комнату резко распахивается. На пороге с клюшкой наперевес появляется Берданкин.
Б е р д а н к и н (сипло выкрикивая). Подлец! Развалил! Все развалил! Подлец! (Также быстро исчезает.)
Д ж о й с (испуганно). Кто это? Начальник?
Н е с т е р о в. Берданкин, ветеран… Недоволен президентом.
Д ж о й с. У нас тоже каждый может ругать премьер-министр. А вот королева нельзя.
Н е с т е р о в. У нас теперь тоже. Мы этим гордимся. (Подходит к зеркалу, втягивает живот и напружинивает мышцы.) Мы – свободная страна, как и вы… Жаль, конечно, что королеву нельзя… (Самодовольно.) И что ты такого во мне нашла?
Д ж о й с (недоуменно). Нашла? А-а… Поняла. Я тебя лублу!
Н е с т е р о в (продолжая крутиться перед зеркалом). За что?
Д ж о й с (печально). Ты – рыцарь!
Н е с т е р о в (с шумом выдыхая). Что верно, то верно! Толстый рыцарь… Толстый уютный старый рыцарь!
Д ж о й с (подходит и обнимает его сзади). Красивый…
Раздается телефонный звонок. Нестеров снимает трубку. Джойс по-прежнему его обнимает.
Н е с т е р о в (чеканя в трубку). Да, да… Есть немедленно! (Кладет трубку.) Все! Кончились каникулы. Снова в строй. Больше ничего сказать тебе не могу. Не имею права! Ты как-никак с чужого поля ягода. Извини!
Д ж о й с (плача). Не пущу! (Еще крепче обхватывает Нестерова.)
Н е с т е р о в (пытаясь освободиться). Кажется, это у нее серьезно. Самолюбие, конечно, тешит, но могут быть неприятности… И немалые! Через пять минут подадут машину… (К Джойс.) Я тебя тоже лублу! (Руки Джойс безвольно падают. Нестеров ласково целует ее в лоб.) Понадобился – вызвали! Ничего не поделаешь, надо одеваться. (Открывает платяной шкаф. Достает китель, галифе, сапоги. Все образца 50-х годов. Одевается. Сигналит машина. Нестеров подходит к окну.) Прислали «ЗИМ»… Что ж, неплохой признак. (К Джойс.) Знаешь, что такое «ЗИМ»?
Д ж о й с (виновато). Не знаю…
Н е с т е р о в. Это автомобиль, выпущенный на заводе имени товарища Молотова! Это тебе не какой-нибудь там джип! Так, чуть не забыл! Где огуречный лосьон? Ага, вот он! (Берет с зеркальной полочки пузырек. Выливает содержимое на ладони и похлопывает себя по щекам.) Для свежести. Когда будешь уходить, захлопнешь дверь! (У выхода.) А ведь я к ней умудрился привязаться… Так, все! Долой сантименты! (Уходит.)
Просторный кабинет. Большой письменный стол. На нем настольная лампа под стеклянным абажуром. Кожаные диван, стулья. На стене карта. За столом Сергей Иваныч. Входит Нестеров.
Н е с т е р о в. Разрешите войти? Здравия желаю, товарищ генерал!
С е р г е й И в а н ы ч (выходит из-за стола и идет навстречу Нестерову). Ну, здравствуй, здравствуй! Проходи, проходи! (Крепко стискивает руку Нестерову.) Что? Есть еще силенка у старика?
Н е с т е р о в (нарочито трясет рукой). Чуть пальцы не сломал!
С е р г е й И в а н ы ч. А ты не расслабляйся, держи форму! Утром турничок, отжался, холодный душ, вечером гантели. Ну да к делу! (Отходит к столу, перебирает бумаги.)
Н е с т е р о в (тихо, с раздражением). Повадились, паразиты! (Растирает пальцы руки.) Ладно, баба дурака валяет, так и этот старый пень туда же! Воспитаньице, ничего не скажешь!
С е р г е й И в а н ы ч. Ты чего там бубнишь?
Н е с т е р о в. Да так, ничего.
С е р г е й И в а н ы ч. Значит так! Генерала дать не могу. Только полковника! Соглашайся и не думай!
Н е с т е р о в (хмуро). Почему генерала не можете?
С е р г е й И в а н ы ч. Будто сам не знаешь! Связь с иностранной гражданкой – раз! Это, голубочек, не шутка! Перерыв в службе – два! Мало? Сам виноват. Раньше надо было думать! Ну-ну! Не грусти. Мы ее проверим и тогда, если, конечно, все чисто, будешь генералом. Будешь! Как она вообще-то?
Н е с т е р о в. Если честно, то не очень.
С е р г е й И в а н ы ч (довольно хохочет). То-то! Всегда говорил, лучше русских баб никого нет! (Задумывается.) Нет, вру, пожалуй! Была у меня одна… полька. Еще во время первой мировой. Думал, живым не оставит! Ха-ха! Да, учти, в армии сейчас полнейший плюрализм, а попросту – бардак! Но (Поднимает вверх указательный палец.) есть и большие плюсы. Старшие офицеры могут носить форму любого образца, начиная с одна тысяча девятьсот восемнадцатого года. Все наши предпочитают – сорок второго. Ну разве сравнишь ее с нынешней? Один воротничок стойкой чего стоит! Захочешь, а голове упасть не даст! Плюс изящные клапаны на нагрудных карманах. Это же стиль! Глядишь, и штатские подтянутся. Ну, все! Все! Иди! Иди… (Задумывается.) Иди с Богом! Теперь так можно. И… нужно! (Подталкивая Нестерова в спину, выпроваживает его из кабинета. Оставшись один, рычит, мотает головой и пытается прочистить мизинцем ухо.)
Коридор военного ведомства. Толстая ковровая дорожка. Мимо Нестерова взад-вперед деловито снуют офицеры с бумагами.
Н е с т е р о в. Может, послать их всех на хрен или еще куда? Генерала не дали? Не дали! Хотя имею полное право! Возраст-то совершенно генеральский. Ладно, не будем горячиться. Поживем – увидим. А это всегда успеется. (Смотрит на офицеров.) Никого знакомых… Эх, время, времечко! Неумолимо идет себе и идет. (Подбегает молоденький лейтенант.)
Л е й т е н а н т. Виноват, товарищ полковник! Срочно к генералу!
Н е с т е р о в. Что за черт?! Я ж только от него! (Лейтенант пожимает плечами и убегает.) Может, передумал и решил все же дать генерала?
Кабинет Сергей Иваныча. Входит Нестеров.
Н е с т е р о в. Вызывали?
С е р г е й И в а н ы ч (сухо). Слушай, дружочек! (Берет со стола папку.) Взглянул я в твое личное дело. Это что ж у тебя за имя такое? (Водружает на нос очки, открывает папку, старательно выговаривая, читает.) Бер-тольд! Это как, прикажешь, понимать?
Н е с т е р о в. Обычное имя. Сокращенно – Берт.
С е р г е й И в а н ы ч (немного успокаиваясь). Сокращенно Берт – это уже лучше. Почему это, интересно, я раньше не обращал внимания? Все Берка да Берка! Опять кадры напортачили? (Придирчиво осматривает фигуру Нестерова.) Выправка и все прочее на лицо. Вроде все наше… (Ласково.) А ты, часом, не еврей? Не по анкете, а так?
Н е с т е р о в (твердо). Нет, товарищ генерал! Я – не еврей! (С сомнением.) Хотя на самом деле… Впрочем, национальность – в чистом виде одно самочувствие и больше ничего! В основном… Отец из рязанской области, крестьянин, мать со Ставрополья, крестьянка, всю жизнь батрачила на отца.
С е р г е й И в а н ы ч. И добатрачилась! Я сам со Ставрополья… или с Сибири? (Вопросительно смотрит на Нестерова.) Неважно! И тоже батрачил на отца. Ладно, ступай! Если что, пеняй на себя! Хотя сейчас ты можешь быть в кадрах хоть кто! Хоть Бертольд! Официально, конечно. Но многие этого не понимают. Вот я, например, этого не понимаю. Ведь армия все же русская? Или я ошибаюсь?
Н е с т е р о в. Я подлинный интернационалист! Возможно, из-за своего имени.
С е р г е й И в а и ы ч. А я разве нет?
Н е с т е р о в. Ладно, пойду работать. (Уходит.)
Коридор военного ведомства. К Нестерову подскакивает молоденький лейтенант.
Л е й т е н а н т. Возьмите, товарищ полковник, папочку! Сергей Иваныч просил проработать! (Передает Нестерову папку.)
Н е с т е р о в. Как у Сергей Иваныча дела с Манюськиными?
Л е й т е н а н т (замявшись). Вроде бы все нормально. Разрешите идти?
Н е с т е р о в. Идите! (Лейтенант уходит. Нестеров открывает папку, читает.) Совершенно секретно! Приступить к оперативной разработке Манюськина. Так… (С ехидством.) Теперь это называется: «Вроде бы все нормально».
Кабинет. Сейф, стулья, письменный стол, за ним кресло на колесиках. На стене часы и карта военных действий. За столом сидит Нестеров. Конвойный вводит Манюськина и уходит.
Н е с т е р о в. Проходите, товарищ Манюськин! Располагайтесь! Надеюсь, вы на нас не в обиде?
