Борис Шилов – Отряд #7 (страница 2)
Артём улыбнулся ей.
– Конечно. Мы идём.
Он посмотрел на неё так, будто она была пятном на его ботинке.
Алёна не поняла, что сейчас проиграла.
-–
В столовой пахло разварившейся гречкой и котлетами. Отряд №7 сел за свой стол. Остальные дети шумели, звенели ложками.
Света уставилась в тарелку. Там лежала одна котлета, ложка пюре и остывший чай.
– Мало, – сказала она.
– Нормально, – ответила сидящая рядом девочка из соседнего отряда. – Вечно вам, седьмым, всего мало.
Света повернулась медленно, как сова.
– Повтори.
– Мало, говорю, вам не наливают? Так попроси добавки, не ной.
Света взяла вилку. Вонзила её в тыльную сторону ладони девочки.
Та закричала не сразу. Сначала просто смотрела, как зубья вилки торчат из руки. Потёмкинский лагерь. Кровь закапала в гречку.
– Дура! Ты что?!
– Я не наелась, – спокойно ответила Света. – А ты мешаешь.
Подбежала вожатая. Шум, крики, медицинский пункт.
– Это случайно, – сказала Алёна, прикрывая отъезд. – Дети играли, вилка выскользнула.
Девочка рыдала. Ей накладывали швы.
Света сидела в углу медпункта, облизывая пальцы. Кровь была солёная. Но голод не уходил.
-–
В спальне мальчиков не спали.
Артём лежал на кровати, глядя в потолок. Он чувствовал, как мир становится плоским, как картонка. Все эти люди – статисты. Они здесь, чтобы смотреть на него.
– Слышь, Артём, – подал голос Колян из темноты. – Ты как там? Не жмёт?
– С чего бы? – голос Артёма был ровный, без эмоций.
– Ну, Гордыня – грех смертный. Может, душу спалит.
– Души нет. Я проверял.
Колян хмыкнул. В его голосе звучала тягучая сладость Жадности.
– А я свою чувствую. Она в кармане. Всё пытаюсь нащупать. Денег бы… У тебя деньги есть?
– Нет.
– Жаль. Я бы купил этот лагерь. И всех вас.
Женя, зарывшись в подушку, пробормотал:
– Отстаньте. Я сплю.
– Ты всегда спишь.
– И что? Лучше, чем бегать как дурак.
Илюша сидел на кровати, обхватив колени. Он не спал уже третьи сутки. Гнев пульсировал в висках. Ему хотелось содрать обои, разбить окно, ударить кого-нибудь. Но сил не было – Гнев парадоксально выматывал.
– Завтра… – прошептал он. – Завтра я что-нибудь сделаю.
-–
У девочек было тише, но не спокойнее.
Лена сидела на подоконнике, смотрела, как луна размазывает свет по соснам. В груди свербило. Она смотрела на спящую Свету и думала: «Почему у неё волосы гуще? Почему её вожатая хвалила за рисунок? Почему у неё наушники «Эйрподс», а у меня китайский копеечный ширпотреб?»
Зависть высасывала её изнутри.
– Лена, – позвала Вика тихо. – Ты не спишь?
– Нет.
– Мне страшно.
– Иди спи.
– Я про ритуал. Это правда? Мы правда… впустили?
Лена помолчала.
– Не знаю. Может, просто головой поехали. Лагерь. Возрастное.
– А почему тогда у Светы глаза чёрные?
Лена резко обернулась.
– Что?
– Когда она вилку воткнула. Я видела. Глаза были чёрные. Не зрачки – всё. Как уголь.
Лена ничего не ответила.
Она подошла к зеркалу, вгляделась в своё отражение. Вроде обычные глаза. Серо-голубые.
Но когда она моргнула, ей показалось, что отражение моргнуло чуть позже.
-–
Линейка. Построение. Флаг поднимают под горн.
Директор лагеря, толстая женщина с голосом прокурора, говорила о чистоте территории и распорядке дня.
– Сегодня после завтрака – кружки. После обеда – водные процедуры. Всем быть на месте.