Борис Шапталов – Сыграть в Жанну д'Арк (страница 14)
– Саргэ-арайи, – ответил Катя.
«Муж».
– Ка эр?
«Где он?»
Катя махнула в сторону Голубых гор.
– Нар.
«Там».
– Ом! Ша мок арайи?
«Он великий воин?»
«Хорошо бы», – вздохнула про себя Катя. Но лишь неопределенно кивнула.
Они постояли так. Девушка была рослая, выше Кати. И даже по земным меркам красива: стройная, лиловая блестящая кожа, удлиненное благородное лицо… В модельном бизнесе имела бы успех.
Потом девушка не удержалась:
– Ка хэ?
– Можно, – кивнула Катя.
Она привыкла к особому вниманию к своим пальцам. И протянула руку.
Девушка-туарег внимательно осмотрела длинные ногти Кати.
– Хо!
Отпустив руку, она чуть скривилась и вдруг резким движением провела растопыренными пальцами, будто царапая чье-то лицо.
Катя засмеялась.
– Я тебя понимаю…
Хотя сказано было без перевода, но девушка, кажется, поняла, и тоже улыбнулась.
– Мара, – сказала она, указывая на себя.
– Катя, – представилась Катя в ответ.
– Кат~а, – повторила та.
24
Мара жила от них через три дома. У нее помимо родителей было двое младших братьев.
– Я их брат, – сказала она. Катя поняла: она вынуждена следить за ними и защищать при необходимости.
Отец Мары держался от Кати в отдалении. И не из-за пришельцев, а так было принято у туарегов. Мужчины сохраняли четкую дистанцию от женщин и девушек. У них был свой мир, у женщин – свой. В общем, как и на Земле. Зато малыши могли роиться вокруг хижины сколько хотели. Они таращились на нее и норовили ухватить за полу куртки. Одежда чужой со всеми ее молниями, карманами, бирюльками была им интересна. Как, впрочем, и любому другому туарегу. Но взрослые сохраняли достоинство и гасили видимое любопытство. Мара тоже, и громким гортанным выкриком отпугивала малышей, когда они становились чересчур назойливыми. Но, оставшись наедине, не преминула обследовать одежду пришельцев, перемежая изучение короткими выкриками удивления и одобрения.
Мать Мары была приветлива, но держалась поодаль. Ставила угощение на круглую плетенку, напоминающую циновку, и удалялась. И если оставалась дома, то, сидя в углу за шитьем, слушала, о чем трещали девушки.
Мару интересовали обычные дела: когда у них выходят замуж? как выбирают мужей? сколько даров приносят в дом родственники? много ли дичи на их землях? есть ли у подруг Кати мужья? почему отцы отпустили их в поход одних? где их мужчины?
На многие вопросы Кати не могла толком ответить из-за нехватки словарного запаса. Зато Мара прекрасно поняла, когда Катя ответила, во сколько лет она поцеловалась, и что выбор времени определяется самой девушкой.
– Ом! – изумилась она.
Даже мать в углу издала подобный звук.
– Со найя! – гордо заявила Катя.
«Я хозяйка!»
– Дэ хибер саргэ-арайи!
«Я выбираю мужа».
– Хо!
– Со хибер туи-ма.
«Я выбираю мужчин вообще!»
Тут Мара издала восклицание другого типа. Что-то вроде «айе!»
«Не может быть!»
Катя же гордо утвердительно кивнула в ответ.
Мара наклонилась и тихо спросила:
– Пабам туи-ма?
Что-то вроде: «Как много мужчин у тебя было?»
Катя вспомнила Диму и Славу… Ну еще одного, но то было один раз и почти ни о чем. На мужчин все они не тянули. Не стоило бы вспоминать о дырке от бублика. Но… слова из песни не выкинешь. И Катя показала на пальцах – трое.
– Хо!
Мара была восхищена уровнем эмансипации у землян. А про себя Катя вздохнула. Сейчас бы она променяла эту эмансипацию на мужчину, который взял бы на себя нынешние тяготы и закрыл бы ее своей спиной.
Но Мара не унималась.
– А как же муж?
– Нормально отнесся, – соврала Катя.
Какие у них будут отношения с мужем, «зайа» или нет, она не знала. Будет ли он любить ее? А она?.. Может, это брак по необходимости – чтобы выжить?
На следующий день Мара указала на молодого туарега и сказала, что хотела бы видеть его своим мужчиной.
– Мужем? – уточнила Катя.
Мара застенчиво покачала головой.
– Только мужчиной…
– Хо! – откликнулась Катя.
25
Так прошло еще несколько дней, а затем ситуация стала осложняться. Однажды вечером долго не объявлялась Маша. Лишь где-то за полночь у дверей зашуршали, и кто-то, осторожно ступая, пытался прокрасться незамеченным. Но немедля вспыхнул огонь в плошке и пять пар глаз пронзили захваченную врасплох Машу.
– Что? – деланно удивилась та. – Смотрела на звездное небо.
– С кем? – раздалось сразу несколько голосов.
– А что, я не могла одна посидеть?
– Ты это маме с папой заливай…
Маша вздохнула: