Борис Шапталов – Не благая весть от Тринадцатого (страница 7)

– Идут! – выкрикнул Иаков, указывая пальцем на приближающейся жужжащий рой.

– Пусть идут, – спокойно ответил Учитель. – Мы сами по себе, и, если пути наши пересекутся, мы уступим им дорогу.

Сказав это, он первый шагнул навстречу толпе. За ним его ученики.

Когда они сблизились, то странники увидели, что толпа тащит за руки растрепанную, упирающуюся девушку. Впереди шествовал седобородый человек, по одеянию похожий на слугу Храма. Он выкрикнул:

– Люди! Отдадим эту падшую на суд проповеднику! Пусть он вынесет приговор! А мы послушаем его. Красноречивый в словах должен быть красноречивым в делах своих!

– Воистину так! – прошептал Учитель.

Толпа остановилась. В руках дюжих мужчин сорванным стебельком повисла девушка.

– В чем ее проступок? За что вы ее терзаете?

– За прелюбодеяния многочисленные. Блудница она, – отозвался один. – А хотим ее побить камнями, как в Законе сказано. Правильно ли мы делаем, пророк?

– Неправда! – крикнула девушка, рванувшись. – Я не блудница!

И поразились не остывшие сердцем красоте ее: бледное лицо в обрамлении иссиня-черных волос, с огромными распахнутыми глазами было создано для… греха? любви? Было от чего смутиться и понять правду тех, кто крутил ей руки.

– Вы хотите, чтобы я выступил судьей? И вы готовы принять мое решение?

– Да!

– Хорошо, я принимаю вашу просьбу, как большую честь для меня. Так, в чем же ее прегрешение?

– Она ублажала эллина, – крикнули из толпы.

– Закон этого не запрещает.

– И не только эллина, но и местных…

– Где же мужья среди вас? – спросил пришелец. – По Закону на суд блудницу должен сопровождать муж или родственники ее.

– У нее нет мужа, – ответили ему.

– Так, может быть, вы братья ее?

В ответ – молчание.

– Кто из вас родственник ее?

– Она сирота, и за нее в ответе люди.

– Так вы из сострадания к ней хотите убить ее?

Люди, окружавшие девушку, растерянно переглянулись.

Учитель бесстрастно продолжил допрос.

– Если она прелюбодействовала, то кто-то ее добивался. Кто покушался на нее? Пусть она назовет имена их.

– Ты что, хочешь затеять раздоры в семьях? – выкрикнул седобородый человек.

– Мы сейчас стоим перед очами Господа, – загремел вдруг пришелец. – Поступите с ней так же, как хотели бы, чтобы поступили с вами на небесном суде. Кто без греха, пусть первый бросит в нее камень и скажет: я чист перед Господом!

Толпа колыхнулась и отступила.

– Любовь не преступление и отсутствие ее – тоже, – молвил пришелец. – Можно ли винить за нерасчетливость молодости? Пусть Господь наш будет ей судья, а ваше осуждение – предупреждением.

Он подошел к девушке и взял за руку. Под его взглядом стражи послушно отступили, и пришелец вывел ее из толпы.

– Ты свободна, – сказал он.

Девушка вскинула на него глаза и горячо прошептала:

– Возьмите меня с собой. Возьмите! Меня снова здесь схватят. Уведите хотя бы отсюда.

– Пойдем, – просто сказал спаситель.

Так и пошли гуськом – странный пришелец с девушкой и следом его сотоварищи.

Кто-то закричал:

– Смотрите, люди, этот бродяга увел блудницу, чтоб прелюбодействовать с ней!

Но было поздно. Гнев толпы утих. Волна разбилась о мол. Одна сила почувствовала другую, еще большую и законно смирилась.

А странники продолжали путь меж зеленеющих холмов, под синим безоблачным небом, но с еще большим воодушевлением и верой шагали теперь люди, связавшие свою судьбу с проповедником. Победы, как известно, окрыляют.

Когда они сделали короткий привал, сев прямо на землю в тени дерева, дожидаясь, пока прохлада снимет усталость, девушка спросила предводителя, куда они идут.

– Мы идем в Город, но не самой прямой дорогой.

– Позвольте пойти с вами. В столице я вас покину.

– Как звать тебя?

– Мариам.

– Откуда ты родом?

– Из здешних мест.

– Хорошо, оставайся. Все здесь для тебя будут братьями, а ты нам – сестрой.

И заметил Учитель, как нахмурились некоторые его ученики.

– Женщина в таком деле – к несчастью, – негромко, будто про себя, высказался Шимон.

– А хозяйство ей все равно доверить нельзя, – поддержал Иуда.

Заступился Иоанн:

– Сказано ведь – сестра! Разве можно тогда говорить о человеке – нужен он или не нужен?

Больше возражать никто не стал. Так Мариам присоединилась к странникам.

2

Мариам старалась прилепиться к ним тихо и незаметно. На отдыхе или в дороге держалась ото всех невдалеке, но охотно бросалась выполнять поручения вечно сдержанных, самоуглубленных мужей. Они подчеркнуто не обращали на нее внимания, чтобы не смешивать земное с небесным. Только спросил у нее кто-то:

– Как же так, сестрица, у тебя вышло, что оказалась без дома, хозяйства и мужа?

Что могла ответить Мариам, не рассказывать же всю свою жизнь… Но однажды не сдержалась. Слушая высоко парящие разговоры мужчин, спросила их:

– Я знала семью, где произошло следующее. Из-за неурожайного года случился голод, каких давно не было. Все ослабели до последней степени, а некоторые готовились умереть. А в это время невдалеке остановился на постой отряд солдат. И кто-то сказал: можно отдать дочь туда, а взамен получить еду на всех и на всю зиму. Отец и мать стали думать, как поступить, и не знали, что делать… А как поступили бы вы?

– А что тут думать? Нельзя идти на такой грех, – тут же ответил Иаков.

– Значит, умерла бы вся семья.

– Отдать дочь на поруганье больший грех, – подтвердил кто-то, а потом в задумчивости добавил. – Хотя… уморить голодом детей своих тоже не выход.

– Получается, надо жертвовать малым ради большого? – предположил Иуда.

– Упаси меня Бог от такого выбора! – откликнулся Шимон.