Борис Сапожников – Творя божественное зло (страница 2)

Красное… Всё вокруг красное… Рукоятки, панель управления, огни в кабине. Красное преследует её… Красное и липкое. Комбинезон, не пропускающий влагу, липнет к телу в тех местах, где его запачкало красное. Перчатки липнут к рукояткам управления. И красный свет не перестаёт моргать.

А вместе с ним приходят голоса. Они кричат, зовут остаться с ними. Но она не хочет, не будет. Она успеет сбежать! Обязательно успеет.

— Немедленно остановитесь! Остановитесь! Выключите двигатели робота — и посадите его на землю. Немедленно!

Голос выкрикивает фразы знакомым резким тоном. Она давно привыкла к такому, и возненавидела всей душой. Возненавидела настолько, что всё вокруг стало красным. Стены, стекло окна, пол — и рука, тянущаяся к ней. Она вся перепачкана красным. И очень липким.

Но у неё нет сил — она не может, не хочет… Совсем не хочет, чтобы всё снова стало таким красным. Красный свет бьёт в глаза — она жмурится, закрывает лицо ладонями…

Лейтенант Гостегард был настоящим охотником — именно поэтому его отряд выбрали, чтобы изловить беглянку. Надо же, сбежать с прототипом боевого робота, и для чего — целей лейтенанту не раскрыли, а вопросов он не задавал. Не в том подразделении служил, чтобы лишний раз рот раскрывать. В Особой службе иностранных дел Солярианской империи, известном больше как Геблер, лучше держать уши, глаза и рот на замке — целее будешь.

Да и не волновали Гостегарда цели добычи — он гнал её над просторами Аквы, не остановился, и когда под ногами роботов заклубилась пыль восточной окраины Игнаса. Он и его отряд загонят беглянку, затравят её, как сам Гостегард травил опасных хищников. Песчаных акул, ранкаров, грифонов, носорогов и даже одного дракона. Правда, в схватке с последним он едва не потерял своего робота и лишился половины загонщиков. Но оно того стоило! Какая была охота!

— Командир, — вырвал Гостегарда из приятных воспоминаний сиплый голос Рамера — этого ублюдка из граждан третьего класса, каким-то образом выбившегося в пилоты, — робот падает.

— Без тебя вижу, — отмахнулся от него Гостегард. Будет ещё этот выскочка указывать ему — гражданину второго класса, выпускнику Академии Югенд. — Берём его в клещи. Оружие к бою.

Пускай робот всего один, а в распоряжении Гостегарда весь его взвод из пяти боевых машин, но он вопреки заветам о закрытых ушах и глазах, кое-что узнал о беглянке и её роботе. И даже этих обрывков и слухов хватало, чтобы готовить свой взвод к схватке самым серьёзным образом.

Фей умел бегать быстро — очень быстро, когда хотел этого. Он не замечал камней и предательских расщелин. Ноги, будто сами знали, куда ступать, почти не цепляясь за землю. Порой Фею казалось, что ещё немного, совсем чуточку, и он оторвётся от земли и сможет взлететь. Пускай не как птица, но словно ящерица-летяга, что может планировать с десяток метров.

Но так быстро, как сейчас, он ещё никогда не бегал — и всё равно опоздал. Он не проделал и половины пути до деревни, когда над ней взвилось к небу багровое зарево.

Робот беглянки замер посреди деревни. Почему она вдруг решила приземлиться именно здесь? Этот вопрос не волновал лейтенанта Гостегарда. Место для схватки ничем не лучше и не хуже других. Хотя он был уверен, жертва рвётся в Чернолунный лет, надеясь, что её спасёт от погони дурная репутация этого места. Не самый лучший план — лезть в чащу, где встречаются громадные ранкары, а в небе над головой светит чужая луна, окантованная серебряным гало, без подготовки было тем ещё безрассудством. На него могла решиться отчаянная беглянка, а вот преследователи уже дважды подумают стоит ли игра свеч, и не лучше ли запросить поддержку и прочесать лес силами побольше взвода из пяти машин.

— Заходим парами, — приказал Гостегард. — Рамер, идёшь один, первым. Расчисти нам место для схватки.

Робот вахмистра Рамера вместо стандартной винтовки был оснащён тяжёлым огнемётом и пневматическим молотом. Сложно найти оружие лучше для того, чтобы в считанные минуты превратить деревню, где опустилась на землю машина беглянки, в руины, среди которых куда удобнее сражаться, нежели между жалких лачуг, собранных их подручного материала.

— Игни эт ферро! — нещадно коверкая благородную латынь, выпалил Рамер, обрушив пламя и сталь на деревню.

Он набросился на неё со всей пролетарской ненавистью, ненавистью пролов — граждан третьего класса, к тем, кто стоит ниже их. Жителям Поверхности. Огнемёт выплюнул струю жидкого пламени из раструба, украшенного драконьей головой. В нём корчились фигуры сразу нескольких человек. Робот Рамера пронёсся над ними, повалив на землю. Ни одна не поднялась. Паровой молот в правой руке его боевой машины легко сравнивал с землёй жалкие лачуги, разнося деревянные стены в щепу, а огнемёт доделывал дело.

Вахмистр первым опустил своего робота на землю, демонстрируя командиру, что площадка для битвы готовы.

Всё это время робот беглянки не шевельнул и пальцем — и это очень сильно беспокоило лейтенанта Гостегарда. Если она приземлилась не для драки, то для чего? Уж точно не для того, чтобы сдаться без боя — к чему тогда вся эта канитель с побегом. Гостегард не понимал, что происходит, и это начинало его злить.

— Приземляемся, — скомандовал он, первым направляя своего робота к руинам почти сровненной с землёй деревушки. — Берём его в клещи! Гисрек, за мной. Онхард, Гернер, заходите справа.

Дождавшись подтверждения от всех бойцов, он опустил свою машину в пепел, оставшийся от деревеньки Тертер, где никогда прежде не видели боевых роботов.

Как он так быстро добрался до деревни Фей не помнил. Он словно и в самом деле отрастил крылья. И всё равно не успел. Он замер на окраине, наблюдая за здоровенными боевыми машинами, топчущими то, что осталось от Тертера и его жителей. Стальные ноги бронированных гигантов поднимали тучки пепла, и откуда-то Фей, лишённый памяти, точно знал, что такой вот жирный пепел бывает, когда сгорает не только дерево, но и люди.

Фей сам не понял, как упал на колени, зарывшись руками в жирный пепел. Он поднял ладони к лицу, и провёл ими по щекам, пачкая кожу…

Беглянка замерла на опушке Чернолунного леса. То чувство, что рвануло её внутри, когда робот пролетал над одиноким домом, вернулось. И оно было раз в десять сильнее. Будто остро отточенным ледяным ножом полоснули по внутренностям. Она обернулась к руинам деревни, где остался угнанный боевой робот, и увидела, как тот будто сам собой пришёл в движение.

А следом началась бойня.

Как всегда, нечто непонятное очень быстро переросло в нечто весьма неприятное. Все пять роботов надвигались на машину беглянки, которая, кажется, была даже лишена пилота, и лейтенант уже готов был отдать приказ открыть огонь. На дисплее мигали цветными отметками маркеры цели, распределённые между бойцами. С идеальной дистанции поразить цель специальными снарядами, которые не повредят броню, но прикрепившись к ней надёжно вырубят всю электронику робота, и дело сделано. Можно вызывать транспорт, утерев нос этим позёрам из спецназа.

— Огонь! — успел скомандовать Гостегард, но на гашетку нажать уже не успел.

Робот беглянки сорвался с места, в одно мгновение оказавшись рядом с машинами Онхарда и Гернера. Так близко, что не могли стрелять навскидку, не рискуя попасть друг по другу. Робот беглянки не имел ни навесного, ни ручного вооружения, он дрался как кулачный боец, и весьма успешно. Стальные пальцы сомкнулись на запястье машины Онхарда, легко раздавив композитную броню. Провернувшись вокруг своей оси, робот беглянки швырнул Онхарда прямо на стоящего рядом, и не успевшему никак отреагировать Гернера. Боевыми машины с треском врезались друг в друга, повалившись на землю. Подняв тучу жирного пепла.

Беглянка на миг замерла, и вахмистр Рамер просипел в эфир.

— Господин лейтенант, да это же…

— Без тебя вижу, — оборвал его Гостегард.

Омнибот — боевой робот, превосходящий других на порядок. А всё потому, что пилот управляет им без помощи рукояток и дисплеев. Он сливается с машиной в единое целое — его разум и душа меняют тело из плоти и крови на прочную конструкцию из стали с огненным сердцем плазменного реактора.

Теперь Гостегард понял почему за беглянкой отправили спецназ, а его отряд должен был только выследить её и затравить, будто загонщики, предоставляя другим пожинать плоды победы и славу. Его взводу ни за что не справиться с омниботом, остаётся лишь подать условный сигнал и надеяться продержаться подольше. Не до подхода бойцов спецназа — на такое чудо Гостегард не рассчитывал. Они могли драться и умирать, и скорость их гибели зависела лишь от ловкости пилотирования и гордости, заставляющей раз за разом подниматься из жирного пепла, в который вахмистр Рамер обратил деревушку Тертер.

Изменивший цвет с тёмно-стального на багровый, будто свежей кровью облился, омнибот ринулся в атаку.

Гостегард вскинул винтовку, не успев сменить магазин с парализующими патронами на боевые, зато дважды надавил на гашетку. Шесть снарядов с убойной дистанции должны были если не остановить, так хотя бы замедлить омнибота. Но тот стремительно изменил направление атаки, и вместо Гостегарда обрушился на державшегося в стороне Рамера. Все снаряды прошли мимо, как и те, что успел выпустить Гисрек. И всё же как бы стремительно ни двигался омнибот, он оставался девятнадцатиметровой боевой машиной, и стоявший на месте Рамер успел вскинуть огнемёт, окатив его волной жидкого пламени. Однако омнибот словно и не заметил её, прорвавшись через завесу огня прежде, чем Рамер успел поднять паровой молот. В считанные мгновений багровый робот оторвал правую руку машины Рамера, отшвырнув в сторону. Огнесмесь полилась на бок и ноги робота Рамера, воспламеняясь на воздухе.