Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 72)

Я ударом ноги распахнул двери и вошёл в просторную залу. Большую часть её занимал здоровенный стол, уставленный яствами и напитками. Вокруг сидящих за ним господ в роскошных одеждах сновали слуги. А во главе устроился в скучающей позе тот, кого я в последний раз видел больше года назад. Одетый во всё чёрное, лишь воротник и манжеты рубашки выделялись кипенной белизной, тощий и бледный, Мирча Дракулести восседал во главе стола, подперев щёку ладонью согнутой в запястье левой руки. Он взирал на собравшихся на пир, устроенный им, господ с откровенным презрением и скукой. И тут я готов был с ним согласиться — ведь многие из них оказались столь увлечены ночной трапезой, что даже не обратили внимания на моё весьма эффектное появление.

Правда, большинство всё же повернули в мою сторону удивлённые лица, а слуги, все как один, замерли, уставившись на меня. Дракулести выпрямился на своём стуле с высокой спинкой — во взгляде его появился живой интерес к происходящему. Но ни капли страха или растерянности, и это меня насторожило. Вот только отступать поздно.

Рывком миновав расстояние, отделяющее дверь от стола, я вскочил на него и нарочито медленно направился к Дракулести, на ходу расшвыривая дорогие приборы и пинками отправляя в гостей кувшины с вином. Пряности, паштеты, жир от мяса и птицы — всё это пачкало мои и без того не слишком чистые башмаки. А сверху всё оказалось приправлено не то солью, не то сахарной пудрой. Я оставлял грязные следы на белой скатерти. И скажу честно, получал известное удовольствие от того вандализма, который творил.

— Мене, мене, текел, упарсин![58] — провозгласил я, шагая по столу.

— Что ты себе позволяешь, смерд? — разразился бранью один из гостей, с которого слетела оторопь, когда я отправил ему в лицо серебряный графин с вином.

Он схватился за рукоятку украшенного драгоценными камнями столового ножа, лежавшего перед ним. Я мельком глянул на него, и тут в голове мелькнуло узнавание. Конечно, я знал и голос, и грузноватую фигуру молодого ещё человека, и аккуратно подстриженную бородку его. Да и снова сидящего рядом господина постарше тоже опознал.

— Заткнись, — бросил я ему. — Думаешь, я не помню тебя? Ты ведь едва не обмочил свои роскошные портки, когда сидел у Мастера Колоды и обливался холодным потом от страха. Надо было прикончить тебя и твоего любовника там. То-то веселья было бы инквизиции, когда они нашли бы ваши трупы в разгромленном логове.

Я остановился на секунду, демонстративно глянул на не изменившего позы Дракулести, и кивнул, словно самому себе.

— Хотя компанию вы себе подбираете примерно одинаковую, — заявил я и продолжил свой небыстрый марш по столу.

— Довольно, — поднялся со своего стула тиран, — это уже переходит все границы.

Я с удовольствием отметил, что он избегает встречаться со мной взглядом.

— А то что? — остановившись, спросил я, шутовским жестом разведя руки в стороны. — Ты остановишь меня? Или кто-то из этих шутов, которых ты собрал вокруг?

— Отнюдь, — покачал головой Дракулести, и вдруг крикнул удивительно громко, ведь прежде говорил почти шёпотом, правда, слышно его было очень хорошо: — Курган! Я жду!

Несколько скрытых в стенах дверей разом распахнулись и оттуда выскочили наёмники. Они представляли собой весьма пёстрое зрелище — кожаные и стальные доспехи, мечи, шпаги, сабли, топоры в руках, многие несли с собой небольшие металлические щиты. Роднили всех только шлемы с забралами в виде жутковатых морд демонов, живо напомнившие мне горгулий с фасада палаццо. Среди них выделялся здоровенный детина в не то бронзовых, не то вовсе костяных доспехах. За спиной его висела пара длинных, явно двуручных мечей, причём так, чтобы их удобно было доставать правой и левой рукой. Какой же силой должен он обладать, чтобы размахивать ими обоими сразу? Шлем его отличался от остальных — он оставлял открытым лицо, а по форме напоминал череп какого-то ящера с распахнутой пастью. Из-под клыкастой верхней челюсти на меня смотрело лицо отпетого ублюдка и убийцы, которому всё равно, кого убивать, лишь бы платили. Слегка прищуренные глаза смотрели равнодушно, словно я был куском мяса, который надо разделать, не более того.

— Прикончить всех, — велел Дракулести, выходя из-за стола. — Ты ведь хотел, чтобы кровь лилась по полу рекой.

— Да! — прохрипел предводитель наёмников.

— Но не подведи меня снова, — осадил его тиран. — Второй ошибки я не прощу.

— Никого не щадить! — хриплым голосом скомандовал своим людям Курган, и наёмники ринулись на гостей.

Лишь когда пролилась первая кровь, те сбросили оцепенение и повскакали на ноги. Но было уже поздно — дорвавшиеся до насилия и грабежа наёмники разделывались с ними быстрыми ударами мечей и топоров.

Курган же прошёл мимо, не обратив внимания на вопящих господ. Он удивительно легко для человека такой массы запрыгнул на стол передо мной и медленно вытянул из ножен один из мечей, перехватив его двумя руками. Второй у него, что же — запасной, на случай, если первый сломается.

Я отступил на полшага, поднимая меч для защиты. Сейчас я снова остро пожалел о брошенных пистолетах. Правая рука, хоть и исцелённая какой-то ведьмой, носившей карту с посохом в Колоде, всё же так и норовила прострелить болью. И сейчас, как назло, локоть и пальцы начало дёргать, словно то сводило судорогой, то отпускало. Я покрепче сжал рукоять кампеадорского меча, готовясь к схватке.

О своих товарищах, оставшихся в коридоре, я позабыл совершенно. Как выяснилось, зря.

Правда, вместе с Гизбертом и Фантеской — вор как обычно куда-то запропастился, но я уверен, очень скоро наёмники в шлемах с демоническими личинами начнут падать с длинными, чёрными стрелами в щелях доспехов — в зал ворвались драгуны князя Корвино под предводительством молодого красавца в длиннополом кафтане. Все они были одеты примерно так же, под кафтанами позвякивали лёгкие кольчуги. В руках они сжимали тяжёлые сабли и пистолеты, из которых тут же принялись палить по опешившим от вторжения наёмникам.

Основной целью моего столь эффектного появления в палаццо, занимаемом Дракулести, и не менее эффектного входа в пиршественную залу, было именно скрыть их. Венгерских драгун из личного — конечно же, «чистого» — полка самого князя Корвино провёл в дом Абеле. Он не только запер охранников на первом этаже, но и открыл для княжеских солдат двери чёрного хода с обратной стороны большого дома. И вот теперь драгуны принялись с азартом рубить врагов, палить по ним из пистолетов, обрушивать им на головы жуткого вида клевцы, — в общем, делать то, для чего сюда и заявились по приказу своего сюзерена и командира.

Вот только мой противник никак не отреагировал на их появление. Курган взмахнул мечом и ринулся на меня, расшвыривая тяжёлыми башмаками остатки роскошных блюд. Для человека такой массы, да ещё и закованного в доспехи, двигался он чертовски ловко, заставляя вспомнить Гизберта. Я не рискнул парировать широкий удар его двуручника, уклонился, припав на колено, тут же рывком перекатился через плечо вперёд, молясь, чтобы на пути моём не оказалось графина или какой-нибудь тяжёлой салатницы. Обратным движением Курган попытался достать меня, но я оказался проворней — клинок его меча разминулся с моей головой буквально на волосок. Я кожей лица почувствовал движение воздуха, рассекаемого остро отточенной сталью. Вскочив на ноги, я тут же от души рубанул врага по спине. Однако тот сумел каким-то невероятным образом извернуться и отбил мой удар. Да с такой силой, что я едва со стола не улетел.

Но самое страшное, что Курган сразу же контратаковал с такой скоростью, что мне ничего не оставалось, кроме как попытаться парировать его могучий удар. Я успел перехватить кампеадорский меч обеими руками, но помогло это слабо. Запястья и предплечья буквально взорвались болью, таким сильным оказался вражеский удар.

Я отступил под натиском Кургана на полшага, даже не думая, куда именно, и нога предательски соскользнула с края стола. Пытаться сохранить равновесие я не стал — есть такое чувство, оно возникает, когда точно знаешь, что упадёшь, сколько ни дёргайся, как будто миновал некую точку, после которой сопротивление бесполезно. Вот именно так со мной и было — я рухнул со стола, больно приложившись плечом о перевёрнутый стул. Падение моё смягчил валявшийся тут же довольно упитанный покойник, одетый к тому же в набивной дублет. Я быстро скатился с него, не поднимаясь с пола, рванул в сторону. И правильно сделал — Курган обрушился на меня сверху, нанося очередной чудовищной силы удар. Клинок его меча разрубил тело неудачливого вельможи и звякнул об пол, выбив из него сноп искр.

Перекатившись через стрельнувшее болью плечо, я вскочил на ноги. Тут же пришлось уклоняться от нового стремительного выпада Кургана, на сей раз он попытался проткнуть меня. Я ушёл в сторону, рванулся вперёд, сокращая дистанцию, чтобы длина меча стала скорее недостатком, чем преимуществом противника. Курган не стал отступать вместо этого он снова ударил навстречу. Клинки скрестились — боль взорвалась в моих руках. Я едва сумел удержать оружие, однако отлично понимал — следующего удара мне не парировать. А он последовал так быстро, что уклониться я попросту не успевал.