Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 66)

Здоровяк на секунду замер, поражённый случившимся, и это стало причиной его смерти. Он не успел отреагировать на появление Чифа. Не уступающий ему в росте и силе чернокожий обрушил на врага двуручный меч скверной стали с кривым клинком, напоминающий скверную пародию на турецкие ятаганы.[53] Хотя в руках опытного рубаки он был смертоносным оружием. Здоровяк рухнул рядом со мной, поливая палубу кровью из глубокой раны на груди — тяжёлый, кривой клинок сокрушил его рёбра и ключицу. Обломки костей торчали из жуткой раны.

Чиф наклонился надо мной, протягивая руку. Я принял его помощь и чернокожий буквально вздёрнул меня на ноги. Рука отозвалась новой взрывной болью, но я постарался не подать виду.

— Не отставай от капитана! — бросил мне Чиф. — Ты нужен ему там, — он ткнул пальцем на шканцы. — Я прикрою.

Я кивнул ему и поспешил к лесенке, которую уже преодолел альбионец.

Капитан «Королевской мести» вооружился парой лёгких сабель, так и летавших в его руках. Он буквально смёл попытавшихся встать на его пути врагов, казалось, даже не заметив их сопротивления. Два быстрых взмаха — и пара трупов валится на палубу. Капитан же переступил через них и рванулся к тем, кого считал своими главными противниками.

— Иди сюда! — разъярённым быком взревел бородач, размахивая оружием.

Как и альбионец, он был вооружён двумя клинками — тяжёлой саблей, вроде фальшиона, и короткой шпагой с чашеобразной гардой. Как по мне, весьма странный выбор, однако видно было, что оба клинка привычны бородачу.

— Я выпотрошу тебя как тунца, молокосос! — продолжал сыпать угрозами в лицо приближающемуся альбионцу Чернобородый. — Я пущу тебя на корм рыбам!

— Не могли бы вести себя немного тише, — произнёс даже не взявшийся за оружие инквизитор в красном плаще. — Ваши манеры утомили меня, теперь же вы вовсе невыносимы.

Последнее слово он произнёс по слогам, будто обращался к умственно-отсталому ребёнку.

Чернобородый проревел новую угрозу и бросился на альбионца. Несмотря на поведение, бойцом он оказался отменным. Четыре клинка так и сверкали в воздухе, и видно было, что ни один из противников не имеет преимущества.

— Похоже, мне выпала удача скрестить клинок с вами, — тем же скучающим тоном заявил инквизитор, и стремительным, но каким-то плавным движением обнажил меч.

В этот миг я понял — мне его не победить. Этот наглец в красном плаще слишком хороший фехтовальщик. Я ему попросту не соперник. Однако выбора не оставалось, и я шагнул ему навстречу, перехватывая поудобнее кампеадорский меч.

Противник атаковал стремительно, я едва успел отбить первый выпад, как за ним последовал ещё один, потом ещё и ещё. Я закрывался, полностью сосредоточившись на обороне, не думая ни о каких контратаках. Инквизитор же словно издевался, нанося стремительные удары, но как будто намеренно не доводя их до конца. Я парировал их в последний миг, чтобы уже в следующий пытаться встретить клинок его изящного меча, летящий с другой стороны. Мы почти не двигались с места, танцуя на небольшом пятачке палубы. Инквизитор изредка делал полшага вперёд или назад, приседал, выбрасывал корпус в выпаде. Мне же оставалось только реагировать на его движения, подставляя кампеадорский меч или уклоняясь. Правда, последнее проделывать было очень сложно — инквизитор как будто заранее знал, куда я двинусь и тут же целил туда своим клинком.

Закономерное поражение моё произошло даже немного позже, чем я думал. Уклонившись от очередного выпада, я попросту не успел подставить вовремя меч, и вражеский клинок глубоко вонзился мне в правое плечо. Сначала был холод, а после резкая боль. Я почувствовал, как по руке потекла кровь, а через мгновение она повисла плетью. Пальцы разжались, выпустив рукоять меча, со стуком упавшего на палубу. Инквизитор сделал короткий шаг вперёд, приставляя мне к горлу клинок.

— Кажется, для вас игра окончена, — произнёс он с той же вежливостью.

Я заметил, что по лицу его стекает пот, а клинок хоть и едва заметно, но подрагивал, а значит, мне удалось вымотать противника. Законный повод для гордости.

— Отчего вы не изволите прикончить меня на месте? — поинтересовался я преувеличенно вежливым тоном, неосознанно копируя его манеру говорить.

— Не было такого приказа, — ответил он. — Вас приказано непременно живым доставить обратно во Флоренцию. Для тщательного допроса. Именно поэтому меня отправили вместе с этим животным, которое вот-вот прикончит вашего приятеля.

Я скосил глаза, не решаясь дёргать головой, когда к шее приставлен клинок, и сумел разглядеть лишь движущиеся фигуры. Понять, кто на самом деле побеждает, было невозможно.

Только сейчас, замерев на одном месте, я осознал, что погода начала портиться. Ветер, который нёс нас навстречу «Пляшущему мертвецу», крепчал, и волны становились сильнее. Они уже запросто раскачивали оба сцепившихся корабля. Одна такая толкнула «Мертвеца» в корму куда сильнее, нежели предыдущие, заставив инквизитора, стоявшего крепко, будто ноги его вросли в палубу, покачнуться. Клинок его меча царапнул мне горло и на мгновение оказался на расстоянии от него. Я, конечно же, не мог не воспользоваться этой, пускай и призрачной, возможностью.

Оттолкнувшись обеими ногами, я рухнул навзничь, левой рукой отчаянно нащупывая рукоять кампеадорского меча. Глупость, конечно, но ничего не могу с собой поделать. Удар о доски вышиб из меня дух, голова со стуком ударилась о них следом, и я увидел картину нашего почти поражения. На палубе «Пляшущего мертвеца» как будто разыгрывался последний акт трагедии. Моряков «Королевской мести» добивали инквизиторские солдаты и матросы Чернобородого. Даже после залпа и атаки невидимого смерча их оставалось слишком много — и сейчас, придя в себя, они одерживали верх.

Коротышка с густыми бакенбардами остервенело тыкал в грудь солдата ножом, пробивая ударами кожаную кирасу и лёгкую кольчугу под ней. Другой солдат схватил его за плечи, приложил головой о мачту, а после добавил коленом в лицо. Коротышка повалился на палубу и его буквально затоптали ногами, не пуская в ход оружия. Под ударами тяжёлых солдатских башмаков он стремительно превращался в кровавое месиво. Моряка-кастильца, отлично уживавшегося на альбионском корабле, поставили на колени и успевший перезарядить пистолет матрос выстрелил ему прямо в лицо. Здоровяк Чиф отмахивался от наскакивающих на него, словно собаки на медведя, врагов своим тяжёлым мечом, прижавшись спиной к мачте. Он рубил древки коротких копий, которыми его пытались достать, никто из противников не решался подойти ближе. Однако я видел, как к нему уже подбираются сзади, крадясь почти вплотную к мачте. А кое-кто из солдат быстро заряжал пистолеты, чтобы расправиться с чернокожим, не приближаясь к нему. И некому было предупредить Чифа, никто не мог прийти к нему на помощь.

В эту секунду я понял, как выглядит поражение. Полное, окончательное, сокрушительное, которое уже никакое чудо не превратит в победу.

Я рванулся вперёд и вверх, пытаясь встать на ноги, однако движение моё остановил клинок инквизиторского меча.

— Не стоит, — покачал головой инквизитор. — Вы и с мечом в правой руке не сумели одолеть меня, а уж в левой так и подавно. Оставайтесь лежать, по крайней мере, отдохнёте до конца этого фарса.

Пистолетный выстрел грохнул очень близко — стреляли явно на шканцах. Наши с инквизитором взгляды тут же повернулись в ту сторону, откуда донёсся этот звук. Чернобородый ещё держался на ногах, однако видно было, что это ненадолго. Перед ним замер альбионец с саблей в правой руке и дымящимся пистолетом в левой.

— Тысяча чертей, — прохрипел Чернобородый, — ты всадил мне пулю в кишки из моего же пистолета.

— А я всегда говорил, что глупо их столько таскать с собой, если не стреляешь, — пожал плечами альбионец, и быстрым движением перехватил Чернобородому горло.

— Кажется, мне придётся-таки заняться вашим приятелем, — вздохнул инквизитор. — Ничего нельзя никому доверить — всё приходится делать самому.

И прежде чем тело Чернобородого упало на палубу, он метнулся к альбионцу. Они обменялись несколькими быстрыми ударами. Альбионец метнулся вперёд, проскочил под мечом противника, попытался достать его сзади, но инквизитор словно знал, что именно так тот и поступит. Клинки сабли и меча сцепились на мгновение, а после инквизитор с силой врезал альбионцу рукояткой по лицу. Капитан отшатнулся и тут же получил снова. Быстрым движением описав полукруг клинком, инквизитор обезоружил противника. Сабля отлетела к самому фальшборту.

Вся схватка их заняла так мало времени, что я даже на ноги подняться не успел.

Инквизитор нацелил меч в горло замершему альбионцу и провёл стремительный классический выпад. И вот тут он допустил ошибку, едва не стоившую ему жизни. Альбионец неуловимым движением качнулся в сторону, повернув корпус так, что клинок буквально на волос разминулся с его горлом, перехватил руку врага в запястье и дёрнул на себя. Инквизитор подался вперёд, влекомый своим движением и силой, с которой дёрнул его альбионец. Он не удержался на ногах и рухнул на палубу. Не знаю уж, рассчитывал на это альбионец или нет, но голова инквизитора попала под штурвал, оказавшись зажатой между одной из его многочисленных ручек и палубой. Альбионец быстро шагнул к штурвалу и положил обе руки на него. Одно движение и инквизитор расстался бы с жизнью самым неприятным способом.