Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 39)
— Выходит, мне придётся обходиться без неё, — кивнул я, принимая сказанное инквизитором к сведению.
— Чтобы сказать тебе это, мне достаточно было голубя в Ливорно прислать, — остановился Лафрамбуаз и глянул мне прямо в глаза. — Раз мои люди оказались недостаточно компетентны, значит, тебе буду помогать я сам.
Мне было жаль людей, которых он отправил за ведьмой, а они вернулись к нему с пустыми руками.
— И в чём будет заключаться помощь? — уточнил я.
— Мы вместе отправимся на ведьмин шабаш, — заявил он. — Твоя девица слишком долго была отрезана от своих, а потому ни в коем случае не пропустит его.
Я даже поперхнулся от этих его слов. Инквизитор на ведьмином шабаше? Это уже попахивало каким-то безумием.
— И сколько человек вы с собой хотите взять, чтобы разогнать этот шабаш? Видимо, армию, не меньше.
— Не будь ослом, Рейнар! — вспылил инквизитор. — Здесь не Франция, и не Германские земли империи, а потому есть шабаши, на которые тут предпочитают закрывать глаза. Иначе как, ты думаешь, мы ловили бы самых опасных ведьм и колдунов? Раз уж вынуждены играть на их поле, так надо подправлять правила в свою пользу.
Да уж, его слова просто перевернули весь мой мир с ног на голову. Теперь он уже никогда не будет прежним. Конечно, я подозревал, что Лафрамбуаз далёк от ортодоксов Авиньонской церкви, иначе не держал бы при себе Гедалию, и со мной бы уж точно обошёлся совсем иначе. Однако закрывать глаза на ведьмины шабаши, да к тому же посещать один из них, это уже совсем другое дело.
И чтобы это знание уложилось у меня в голове, нужно будет едва ли не больше времени, чем в своё время, чтобы оправиться от путешествия из Луки в Шварцвальд и обратно.
Глава 11
Очень большая ведьма
Даже когда мы сели в чёрную карету, напомнившую мне ту, в которой я проделал долгое и опасное путешествие в Лукку, я всё равно не мог уместить в голове тот факт, что вот прямо сейчас в сопровождении инквизитора Тосканы и мечника Гизберта отправляюсь на ведьмин шабаш. Всю дорогу до экипажа меня так и подмывало задать Лафрамбуазу самый дурацкий вопрос, какой только возможен в сложившейся ситуации. Нечто вроде: а как же 18 завет 22 главы книги Исхода? Думаю, снизойди инквизитор до ответа, мне бы он уж точно не понравился.
Гизберта пришлось взять с собой, потому что отправлять его в Пизу одного не рискнули. Несмотря на мою беседу с ним, мечника лучше всё-таки держать поближе. На что он способен, я отлично видел в тюрьме, а сдержать силу демона, сокрытого в нём и его мече, наверное, мог только я. Ну, или некто столь сильный в потустороннем смысле. Мне очень не хотелось думать, что это может быть, например, Дракулести.
— И долго ехать до места шабаша? — спросил я немного не то, что хотел, но надо же было как-то развеять повисшую в карете тяжёлую тишину. Попытаться, хотя бы.
— До самой горы мы не поедем, — ответил Лафрамбуаз, — даже мне не стоит появляться там без… — Он хмыкнул, но всё же продолжил. — Да что там, без разрешения. И сейчас мы едем его получать.
— Вам ещё и разрешение нужно, чтобы на шабаш попасть, — удивился я, окончательно впадая едва ли не в ступор.
— Есть определённые договорённости, заключённые во время чумы, когда всему человечеству мог прийти страшный конец, — начал он, видимо, решив прояснить ситуацию раз и навсегда. — У Священной Римской империи были паладины, войска, артиллерия и помощь Тевтонского ордена, чтобы бороться с чумными отродьями. А после насаждать свою власть всюду, куда только дотянется. Кастильская корона, королевство Арагон, халифаты Сицилии и Гранады закрывали границы для всех, распадались, каждый сеньор держался за свой феод, и многие до сих пор держатся, не признавая над собой ни чьей власти. Италия же и без того была раздроблена, и потому церкви, чтобы сохранить паству, пришлось идти на определённые уступки. Не настолько широкие, как в Арагоне или Наварре, но всё же такие, каких никогда не поймут в Авиньоне или Мариенбурге. Ведьмы и колдуны выдают нам самых опасных среди них, тех, кто не хочет признавать законов и договорённостей с инквизицией. Иных судят сами, представляя нам доказательства их смерти, чаще всего кто-то с нашей стороны присутствует на показательной казни. Другие же отправляются в очистительное пламя костров. Нам помогают ловить заразителей, бороться с осквернителями и некромантами, а также с последствиями их действий. Ну, и время от времени мы посещаем их шабаши, чтобы следить.
— За чем именно следить? — не очень понял я.
— Чтобы там не творили ритуалов поклонения Козлу и прочих подобных мерзостей, — ответил Лафрамбуаз, — чтобы в котлах не было человечины, чтобы не искали мандрагору известным способом,[36] чтобы человеческих жертв не приносили, чтобы не призывали демонов из ада.
Сейчас он перечислил примерно всё, что, как я считал, творится на ведьминых шабашах. Если ничего подобного там не происходит, интересно, что же именно там делают собравшиеся со всей округи ведьмы с колдунами? И для чего все они, собственно говоря, собираются тогда на шабаши.
— Это древние празднества, — пожал плечами Лафрамбуаз, — подлинное значение которых известно разве что таким, как хозяйка этого шабаша. Та, к кому мы едем. Это весьма опасная женщина, и мне доподлинно известно, что кроме санкционированных инквизицией шабашей, она устраивает и такие, где творятся подлинные непотребства. Вот только за руку её ещё никто не поймал. Да и связываться с ней нет особого желания.
— И, выходит, от её разрешения зависит успех нашего дела?
— Я просто ставлю её в известность о своём прибытии на шабаш, — решил всё-таки смягчить формулировку в свою пользу инквизитор, — и отказать мне она точно не сможет.
— А в известность ставите, — впервые за всю дорогу подал голос Гизберт, — чтобы там не случилось никаких непотребств, которым вы можете стать нежеланным свидетелем.
Отрицать это Лафрамбуаз не стал.
Дом ведьмы ничем не напоминал убогое жилище в лесу или же пряничный домик из сказки. Вполне себе презентабельный особнячок в центре небольшого городка Кальчи, расположившегося у отрогов Пизанских гор. В таком может жить, к примеру, купеческая вдова, крепко держащая в руках дело покойного мужа, покуда не подрастут дети. Или, к примеру, вдова богатого дворянина, которой родственники выделили приличное содержание, и она доживает свой век в воспоминаниях о былом. В том, что обитает здесь именно вдова, сомнений как-то не возникало. Слишком уж мрачно он выглядел, и на пристанище одинокой старой девы походил ещё меньше, чем на пряничный домик.
Карета остановилась рядом с порогом, и первым оттуда энергичным движением выскочил Лафрамбуаз, напомнив мне отчего-то прыткого кузнечика. Я выбрался следом, а за мной и Гизберт, разумно оставивший своё чудовищное оружие в экипаже. Мне даже не пришлось напоминать ему об этом. Инквизитор нетерпеливым движением постучал молотком в медную пластину, врезанную в дверь. Та отозвалась удивительно густым, единым звуком, как будто Лафрамбуаз и не опускал било раза три, не меньше.
Почти сразу же дверь отворилась. Я ожидал увидеть на пороге кого угодно, хоть бы чёрного кота на задних лапах, однако открыл нам самый обыкновенный слуга. Пускай и чернокожий, но это не удивительно, многие зажиточные граждане Пизы предпочитали покупать себе «подневольных слуг», фактически рабов, из жителей Чёрного континента. Те были послушны и отлично вышколены, к тому же, даже самым отчаянным было попросту некуда бежать — они совершенно не представляли себе мира вокруг них. А уж изловить такого не составляло труда.
— Госпожа ждёт вас в библиотеке, — густым, будто гуталин голосом произнёс он. — Вас проводят.
Он посторонился, пропуская нас, и ни у кого не возникло вопроса — откуда хозяйка дома может знать о нашем визите и уже ждать нас. Мы отлично знали, к кому решили нагрянуть в гости с неожиданным визитом.
Нас уже ждала чернокожая служанка, одетая, как и дворецкий, в скромное европейское платье, она кивнула нам, чтобы шли следом. Шагала впереди практически тенью, стараясь выглядеть как можно незаметнее, и ей это вполне удавалось. Изнутри дом был обставлен не роскошно, но вполне прилично, сразу становилось понятно, что у его хозяйки всё в порядке с финансами. Стены украшали маски чёрного дерева с жуткими физиономиями африканских божков, а на некоторых углах стояли тотемы. Когда мы проходили мимо них, внутри меня всякий раз что-то всколыхивалось, как будто поднимались волны со дна болота. И тут же наливались жаром клейма на руке и груди. По пути нам попались ещё пара слуг и служанок — все исключительно чернокожие, самым же старшим был дворецкий.
Библиотека в особняке была просто поразительных размеров. Ящики и сундуки с книгами громоздились от пола до потолка. Ни одной книги не было на виду, кроме той, что держала в руках удивительно молодая женщина, сидевшая у окна. Она с удобством расположилась в мягком кресле, перед ней на столике стояла бутылка вина и бокал, а также тарелка с какой-то лёгкой закуской. Рядом же замер слуга, готовый по первому сигналу наполнить бокал вином. В руках женщина держала небольшую книгу в кожаном переплёте. И отчего-то я был уверен, что по первому же слову слуга будет и страницы переворачивать. Если хозяйке станет лень делать это самой.