Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 35)

— И как тебя занесло в эту крепость? — поинтересовался я, продолжая следить за выгружающимися наёмниками через линзы подзорной трубы.

— Я искал замену моей прекрасной «Галеге», — мечтательным тоном произнёс Рамирес, — и вкушал все прелести нового мира. Подальше от разлагающегося трупа Европы. Так меня занесло в Новую Венецию, где я пускай и недолго, но был уважаемым человеком, командиром флотилии. Дрался с берберийскими, алжирскими и египетскими пиратами. Ну и конечно, не мог пропустить такое событие, как схватка одного с двадцатью. А вот теперь мне суждено стать свидетелем ещё более выдающегося события.

Я же про себя отчаянно молился, чтобы мы спокойно забрали кого надо, как говорится, под шумок, и убрались из тюрьмы поскорее. Вот только что-то подсказывало мне: не выйдет, потому что тот, кто мне нужен, сегодня и будет биться один против сотни врагов.

Комендантом тюрьмы оказался человек, мало похожий на венецианского аристократа. По крайней мере, я жителей этого островного полиса считал несколько иными. Хотя, конечно, находился в плену стереотипов, но что поделать. Комендант же был из той породы, о ком точнее всего говорит фраза — ни рыба, ни мясо, самый средний человек. Среднего роста, средней внешности, среднего, по первому впечатлению, ума. Одевался он тоже вполне себе средне, как бы сглаживая контраст между скромно одетым мной и роскошным, пускай и слегка потрёпанным, Рамиресом. Капитан «Espirito Santo» снова нацепил свой плащ из павлиньих перьев, и шляпу его украшало длинное перо той же птицы.

— Господа, прошу простить, но все места на арене проданы давно, — покачал головой комендант. — Мне искренне жаль, что вы проделали столь долгий путь напрасно.

— Я здесь не для этого, — ответил я в тон коменданту. Рамирес же как будто случайно шагнул к окну, положив на подоконник шляпу, и принялся со скучающим видом глядеть на пристань. — Извольте ознакомиться с моими бумагами.

— Я принял вас лишь потому, что вы официал Авиньонской инквизиции, — резко ответил мне комендант, — но это не значит, что я буду терять на вас время.

— Ну что вы, — развёл руками я, палец украшало массивное серебряное кольцо, — я не столь важная персона. А вот автор сих эпистол — другое дело. Вы же не желаете задерживать личного официала прелата Лафрамбуаза, не так ли?

Надо было, я бы и легатом самого Папы Римского назвался, хотя это уже совсем наглая ложь, но у меня имелись и кое-какие бумаги посерьёзнее тех, что я предъявил сейчас коменданту тюрьмы. Однако хватило и этих, к тому же снабжённых именем и личной подписью прелата. Всё-таки Новая Венеция, как ни крути, а зависела от Тосканы — ближайшего к ней населённого региона Италии, а потому и с инквизитором его здесь не могли не считаться.

— Эту просьбу выполнить я не могу, — решительно заявил мне комендант, бегло просмотрев бумаги. — Именно этот человек будет сегодня драться один с сотней врагов, а потому или он получит свободу, согласно закону, или умрёт на песке.

— И какие ставки принимают? — лениво поинтересовался у него Рамирес, глядя в окно.

— Один к тридцати на него, — ответил комендант, явно не выпускавший из рук тотализатора и не дававшего ему стать подпольным. Конечно, иначе ведь деньги мимо него проплывут, и как я подозреваю, весьма немалые. — И один к двум на то, что он погибнет.

— И большая часть ставит на смерть?

— Никому и никогда не удавалось покинуть этой тюрьмы, — отрезал комендант.

— Выходит, счастливчик будет тот, кто поставит на этого мечника.

Рамирес оторвался от окна и шагнул в угол комендантова кабинета, где стоял без ножен просто чудовищных размеров меч. Никогда прежде не доводилось мне видеть подобного оружия. Я даже не уверен — меч ли это, потому что не знаю, можно ли приравнять этот прокованный кусок стали шириной с моё бедро, если не больше, к кажущемуся на его фоне прямо-таки элегантной рапирой, кампеадорскому клинку. О палаше я и не говорю.

— Странное оружие у вас в кабинете, — заметил Рамирес, протягивая руку к широченному воронёному клинку. — Никогда прежде ничего подобного не видел. Откуда он у вас?

— Этим оружием орудовал заключённый, который сегодня будет сражаться с сотней.

— И вы решили, будто Дева Озера вручить ему меч перед боем? — глянул на коменданта Рамирес.

— В этот раз, — тон коменданта стал ледяным и не сулил нам ничего хорошего. Я как-то сразу подумал о четверых охранниках, стерегущих кабинет снаружи, — он решил воспользоваться более лёгким мечом. Слишком много противников, и бой продлится несколько дольше, а потому и усталость может своё взять. Я считаю, это более чем разумное решение.

— Как считаешь, Рамирес, — сказал я капитану, — мы вдвоём эту дуру утащим?

— Разве что утащим, — согласился кастилец, — не представляю себе, кто мог бы орудовать таким чудовищем.

— Как вы смеете распоряжаться в моём кабинете?! — вспылил комендант. — Немедленно убирайтесь!

— Вы сами только что сказали, что это имущество человека, которого мы должны забрать, — пожал плечами я. — Думаю, он не будет против, если мы вернём ему меч.

— Это уже переходит все границы! Охрана!

— Не надо этого делать, — тут же шагнул к коменданту я, а Рамирес без единого намёка плавным движением буквально перетёк к окну. — Стоит только моему другу швырнуть из окна свою замечательную шляпу, как его галеон даст полный бортовой залп, — я специально выучил этот в высшей степени эффектно звучащий морской термин, — всеми двадцатью пушками. С той убойной дистанции, на какой он стоит, этого будет более чем достаточно вашему форту. А после будет ещё парочка залпов, чтобы окончательно подавить сопротивление. Нужно ли вам это, когда в крепости столько титулованных особ, которых вы взяли под свою опеку?

— Этот шантаж вам с рук не сойдёт, — процедил сквозь зубы комендант, но я видел, что мне удалось главное — запугать его. Теперь он точно не пойдёт против нас с Рамиресом, даже когда наши угрозы окажутся попросту невыполнимыми.

— Мне, сударь, очень много сходило с рук, — покачал головой я, — и ещё больше сойдёт. Потому что finis sanctiflcat media.[32]

Комендант ещё пару секунд глядел на нас с Рамиресом, однако всё же опустил глаза, признавая поражение.

Мы кое-как подхватили с Рамиресом меч — нести его и в самом деле было под силу лишь вдвоём. Конечно, я бы и один мог поднять это чудовищное оружие, даже махнул бы им один раз, но после, скорее всего, оказался бы с вывихнутыми плечевыми суставами. Да и вряд ли вообще смог бы удержать в руках. Даже тащить его было непросто, хотя через кольцо в основании клинка и была продета прочная перевязь. Без неё бы точно не управились.

— И куда вы с ним собрались? — глянул на нас комендант.

— В вашу ложу, конечно же, — самым наглым тоном, на какой был способен, заявил я. — Думаю, она достаточно просторна, чтобы вместить всех нас.

Комендант только губы поджал от такого обращения, но ничего возражать не стал. Он спокойно вышел из кабинета и зашагал по коридору. За ним, держась на уважительном расстоянии, чтобы не слышать возможных разговоров, двинулись трое охранников. Шли они всё же достаточно близко, и при малейшей опасности тут же пришли бы на помощь. Да даже и без неё — стоило коменданту приказать, и они бы, уверен, прикончили нас с Рамиресом. Мы и дёрнуться не успели бы из-за тяжкой ноши на плечах. Вот только комендант во всех отношениях был очень средним человеком, а кое в каких, как я подозревал, даже слабее. Например, в коленках. Не было в нём стержня, не было настоящей силы духа, сломать его оказалось очень просто.

По мере того, как мы подходили к ложе, вокруг начал нарастать шум. Как будто кричали сотни людей, точнее не просто кричали, а скандировали. Звук не только нарастал, он повторялся — это была пара слов, не больше. И вскоре я уже смог разобрать их.

— Чёрный дьявол, — удивился я, когда понял, что же кричат. — Что это значит? — обернулся я к шагающему рядом поникшему коменданту.

— Так зовут нужного вам человека, — ответил он. — Сначала называли Чёрным мечником, а после боя с двадцатью стали звать Чёрным дьяволом. Вы сильно задержали меня, схватка уже началась. Из-за того, что меня нет в ложе, никто не станет откладывать её.

— Похоже, нам стоит поторопиться, — сказал я, и мы с Рамиресом честно попробовали прибавить шагу. Вот только получилось не очень — слишком уж тяжела была ноша у нас на плечах, и с каждым шагом она словно прибавляла пару-тройку фунтов.

Наконец, мы остановились перед неприметной дверью, ведущей в ложу коменданта. Он велел охране оставаться в коридоре, сам же первым вошёл внутрь. Мы с Рамиресом поспешили за ним. Огромным облегчением стало для нас обоих поставить, наконец, чудовищное оружие на пол, избавившись от его веса.

Рамирес выпрямился и потянулся, положив руки на поясницу, в ней что-то отчётливо хрустнуло. Я решил воздержаться от подобных упражнений, и шагнул прямо к ограждению ложи, чтобы своими глазами увидеть арену и схватку на ней.

Арена была точной копией римских — тех самых, на которых львы рвали первых христиан — круглой, засыпанной песком. Трибуны, где находилась и наша ложа, возвышались над ней, давая всем прекрасный обзор. Прежде арена, скорее всего, была тренировочным двором крепости, где гарнизон отрабатывал строевые упражнения, в те времена, когда она ещё не была тюрьмой, конечно. После всё тут сильно перестроили, возведя подобие Колизея.