Борис Сапожников – Две Войны (страница 25)

Мне повезло. Мое копье угодило в шлем какого-то фиарийского, судя по цветам, рыцаря и даже не сломалось. Он откинулся назад, потешно взмахнув руками и рухнул под копыта коней, над дальнейшей его судьбой я решил не задумываться. Древко копья уцелело и я без сожаления всадил его наконечник в грудь следующего противника — тоже в цветах Фиарийского герцогства. Рыцарь покачнулся, выронив копье и схватившись за грудь, напомнив мне недавний инцидент на тренировке. Воспользовавшись его замешательством кто-то из наших рыцарей опустил ему на голову зловещего вида булаву, впечатав шлем фиара в плечи. Следующий враг ловко отвел мое копье щитом и нацелился мечом в смотровую щель моего шлема. Я дернул головой — сталь проскрежетала по стали, звук неприятно отдался в ушах. Мы были слишком близко, чтобы атаковать копьем, да и топор выхватывать поздно, поэтому я толкнул его всем телом, выводя из равновесия. Противник, на сей раз это оказался билефелец, покачнулся в седле, едва не упав, и я врезал ему защитным щитком, закрывавшим ладонь, ему в лицо, не защищенное ни забралом, ни маской-личиной, ни даже нащечниками с наносником. На новинку доспешного дела — горжет, брызнула кровь из разбитых носа и губ. Мы разъехались, битва развела, к счастью.

Круговерть боя носила меня, крутила и лупила, но не сломала и даже копья не вырвала. Благодаря этому, я и остался жив, ну и конечно, благодаря последней тренировке графа Эмри. Один из рыцарей взметнул коня на дыбы, развернул его и попытался обрушиться сверху, точно так же как и д'Абиссел прошлым вечером, я же подставил копье, уперев «пятку» заднюю луку седла. Этот прием был куда проще, но куда действенней. Растерявшийся враг не успел закрыться щитом — хотя это навряд ли бы помогло — и его, буквально, нанизало на мое копье. Не спасла ни добротна кольчуга, ни зерцало на груди — оно раскололось, граненый наконечник прошил рыцаря насквозь, выйдя из спины. Да уж, отличное у меня было копье, раз не сломалось даже в этом случае. Теперь я, конечно же, выпустил его древко и взялся за топор. Чисто рефлекторно, потому что сознание мое погрузилось в практически полный ступор.

Не знаю точно, сколько я так отмахивался, практически ничего не осознавая, не заметил даже нескольких ран. Когда же пришел в себя, оказалось, что я замер в самой гуще сражения, да еще и опустил топор. А в меня уже целил мечом громадных размеров рыцарь-фиар. Щит я умудрился где-то потерять — опять же не припомню где, — поэтому я попытался уклониться. Отличный оказался клинок, его конец распорол лицевую часть моего закрытого шлема, словно та была бумажной. Однако и доспех моего врага не сумел противостоять широкому лезвию топора гномьей работы. Я ударил его в живот — кольчуга разлетелась отдельными звеньями, а лезвие глубоко вошло в его внутренности. Фиар дернулся, постаравшись зажать распоротое брюхо и одновременно продолжить атаковать меня. Его не слишком ловкий удар я отвел без труда, раскроив череп противнику. Пришлось срочно избавляться от поврежденного шлема, мешавшего мне, иначе я рисковал прозевать атаку врага.

Беззащитная голова моя словно послужила неким маяком для всех врагов, они, казалось, старались врезать только по ней и никак иначе. Я крутился, отбиваясь изо всех сил, раздавая удары направо и налево, а также получая их буквально отовсюду. Раз за разом приходилось встряхивать головой, потому что в глаза текла кровь из рассеченного лба, и я постоянно смаргивал ее.

Ганелон внимательно оглядывал поле боя с высоты холма, где расположились союзники Юбера де Лейли, пока что не собиравшиеся вступать в сражение. Сошлись в лихой рукопашной схватке два конных строя — глупое и совершенно ненужное, в общем-то, занятие. Рыцари сейчас активно гробят друг друга, а пехота мнется в тылу, посылая надо головами благородных воинов редкие стрелы и болты. В основном старались аквинцы — прирожденные лучники, без труда выцеливавшие щели в доспехах непрестанно движущегося противника, крутящегося где-то среди своих и врагов.

— Проклятье! — вдруг хлопнул кулаком по ладони Темный Паладин, углядев какое-то изменение в разворачивающейся картине боя, совершенно непонятное ведьме, стоявшей тут же. — А принц умнее чем я думал!

— Что стряслось? — спросила Гретхен.

— Видишь вон тех конников, — объяснил ей Ганелон, — что заходят во фланг Юберу. Правую руку отдам — это аршеры, конные стрелки. Сейчас там начнется Долина мук.

Длинная стрела с петушиными перьями врезалась в горло ближайшего фиара. Горжет не спас, граненый наконечник вышел где-то в районе основания черепа, пробив заднюю стенку шлема. Еще двое рухнули с такими же стрелами — у одного в груди, у другого в смотровой щели. Я неожиданно оказался в полном одиночестве, тут и там падали смертоносные стрелы, пускаемые аквинскими аршерами, зашедшими во фланг вражьего войска.

— Чего замер, Зигфрид?! — крикнул мне подъехавший Эмри. — Подбери себе новый шлем — и вперед!

Перспектива снимать с покойника шлем не представлялась мне особенно радужной, однако я воспользовался подвернувшей возможностью. Хлопнув по плечу какого-то пехотинца, из следовавших за нами полков, я приказал ему снять с рыцаря в самых богатых доспехах шлем и отдать мне. Тот кинул на меня не слишком добрый взгляд, однако подчинился и протянул мне тяжелый шлем, называемый большим или топхельмом. К подобным «ведрам» я не привык, он довольно сильно давил на плечи, однако защищал куда лучше тех, что я носил раньше. Вот только обзор мизерный — смотровая щель узенькая. Да мне очень много и не надо. Дождавшийся меня граф призывно махнул рукой, увлекая за собой в гущу боя.

Мы врубились в смешанный строй вражеской пехоты, осыпаемой аквинскими стрелами, расшвыряли растерявшихся копейщиков и щитников, не успевших закрыть своих товарищей здоровенными павезами, а рядом гарцевали на гнедых и вороных конях аршеры, пускавшие стрелы практически в упор.

И враг дрогнул. Враг побежал.

— Вы же союзники! — вопил сенешаль Юбер де Лейли, размахивая короткими толстыми ручонками. — Вы должны мне помочь! Должны!!!

— Ничего мы тебе не должны, — покачал головой Ганелон, провожая взглядом джагассаров Гретхен и своих демонов, под предводительством магов в алых рясах. — Ступай, Юбер, тебя ждут там. — Он указал на поле боя, где рухнуло знамя с личным гербом сенешаля, а второй императорский штандарт уже развевался над строем нейстрийцев, аквинцев и астуров.

— Вы должны помочь!!! — кричал он. — Мне обещали!!!

— Мне плевать, что тебе обещали, — пожал плечами Ганелон. — Я ухожу. — Он демонстративно развернулся, однако Юбер и не подумал уходить.

Сенешаль схватил висящую на поясе булаву и кинулся на Темного Паладина. Задержавшийся демонолог, тот самый что объяснял Ганелону и Гретхен их ошибку в знании истории, поднял посох, однако Темный Паладин покачал головой. Он рывком выдернул из-за спины топор, отбив мастерский выпад сенешаля, тот оказался отличным бойцом, ловко использующим свой небольшой рост и внушительный вес. Шипастая булава отлетела в сторону — Ганелон все же куда лучше орудовал топором. А в следующий миг широкое лезвие раскроило череп Юбера, глубоко войдя в грудь всесильного еще недавно властителя Новой Энеанской империи.

Вокруг знамени с гербом Юбера де Лейли собрались самые верные сенешалю рыцари и их самые верные слуги. Их не стали расстреливать из луков и арбалетов, пусть и враги, но с ними надо честно скрестить клинки. Конечно же, мы с Эмри были в первых рядах. Мне достался в противники фиар с бычьей мордой на щите и гербовой котте. Он не стал дожидаться атаки, сделав быстрый выпад мечом. Я парировал его древком топора — крепком дереве, окованном сталью, не осталось ни малейшей зарубки. Мой удар обрушился на щит врага, тот прогнулся, глубоко вмявшись в руку, мне даже показалось, что я услышал треск кости. Левая рука моего врага повисла плетью, однако он, преодолевая боль, коротко рубанул меня по шлему. Отличного качества топхельм выдержал, хотя мне показалось, что голова попала в колокол, и я пропустил следующий выпад. Я согнулся — клинок вражьего меча врезался мне в живот, пропоров кольчугу, и пронзив правый бок. Покачнувшись в седле, я все же удержался и даже сумел отбить следующий выпад, а вот на контратаку меня уже не хватило. Фиар сделал быстрый финт, целя мне в правое плечо, я подставил под клинок лезвие топора, но финт оказался ложным — широкий клинок врезался мне туда же, куда и в первый раз — в бок. На сей раз и кольчуга не смогла защитить, от боли перед глазами встала багровая пленка. И все же я ударил в ответ. Рыцарь не был готов к ответу от дважды раненного противника. Топор врезался в шлем — не топхельм, обычный, сферообразный, с полумаской — расколов и его, и череп фиара. Я закачался словно пьяный маятник и рухнул на руки пехотинцев, крутившихся тут же, приканчивавших упавших врагов. Вот теперь поймали меня.

Глава 8

— Юбера нашли в полумиле от поля боя, — рассказывал мне Эмри, сидевший у моей постели, как и должно верному другу. — Кто-то разрубил его едва не напополам. Поговаривают, что у него в союзниках были люди, очень похожие на наших старых знакомых. Ведьму Гретхен и Ганелона. Последний открыто разгуливал по дворцу, будто бросая вызов всем и вся. Гретхен все больше сидела в комнатах, но и ее видели слуги и служанки, приносившие ей еду и убиравшие в ее комнатах, а уж не узнать женщину в золотых доспехах и белом плаще даже по смутным описаниям… — Граф пожал плечами. — Для этого надо быть особенно редкостным глупцом.