Борис Сапожников – Багровый прилив (страница 21)

— Ты кем наших возможных врагов считаешь, Маро? — продолжил задавать вопросы Тебар, особый упор сделав на слове «возможных». — Они если и есть, то это не вестники Господа, которые всё видят и читают в душах людских, как в открытой книге, и не демоны Баала, видящие пороки людей, чьему взгляду не помеха стены каменные. — Как и все валендийцы, Тебар был религиозен и многие отрывки из Книги всех книг знал наизусть. — Они — люди, такие же, как и мы с тобой, Маро, им надо спать, есть, испражняться. Им надоело бы смотреть на пустой обветшавший особняк торгового князя, морозя задницы в этих скалах. Они давно бы уже влезли сюда, или на крайний случай — в развалины крепости. Но они не сделали этого, как думаешь — почему, Маро?

Ответ вроде бы напрашивался сам собой, однако когда имеешь дело с капитаном Квайром, ни в чём нельзя быть уверенным полностью. Так думал про себя Галиаццо Маро, но вслух ничего не сказал.

Глава седьмая

Тяжёлые фигуры

Граф Филипп де Кревкёр недолюбливал своего дальнего родича по женской линии. Он никогда не звал торгового князя Альдиче Мондави кузэном, ограничиваясь формальным обращением. И всякий раз, когда Мондави, видимо, знавший об этой неприязни называл его «кузэн», де Кревкёру стоило известных усилий не кривиться. Однако сегодня он вынужден был довольно много времени провести вместе с торговым князем и командиром его наёмников — они составляли штаб небольшой, но очень хорошо подготовленной, обученной и вооружённой армии. Той армии, которая должна была принести Водачче торговому князю Мондави, а его расширившиеся владения — сюзерену графа де Кревкёра, герцогу Фиарийскому. Что будет дальше, де Кревкёр предпочитал не задумываться — о некоторых вещах лучше не знать.

— Завтра я отправляюсь в Водачче, чтобы провести переговоры с его дожем, — сообщил Мондави. — Там я повторно встречусь с Антрагэ, чтобы подтвердить наши договорённости и поставить его в известность о вашем прибытии. И о готовности моей наёмной армии, конечно.

Де Кревкёр до сих пор не очень понимал, для чего вообще надо было вовлекать в эту авантюру опального Антрагэ. Разве что сюзерен проявил милосердие и убрал Антрагэ из ставшего для него слишком опасного Эпиналя. Во второй раз король ему смерти своего миньона не простит.

— Если нам не откроют ворота, то о городе мы можем только мечтать, — заявил Якоб Лангемантель, командовавший ландскнехтами на службе торгового князя. — У меня нет ни пушек, ни достаточного количества солдат, даже с вашими рейтарами, граф, чтобы взять его.

— Вам не надо его штурмовать, — отмахнулся Мондави, говорил он размерено и тихо, не отрывая взгляда от карты Водачче и его ближайших окрестностей. В этот момент он был похож на законоучителя, втолковывающего прописные истины из Книги всех книг нерадивому недорослю. — Когда вы подойдёте к стенам, внутри всё уже закончится тем или иным образом. Вашей задачей будет наведение порядка в городе и уничтожение последних очагов возможного сопротивления. Граф де Кревкёр же любезно согласился сопровождать меня и мою супругу, его двоюродную племянницу, во время визита в Водачче.

Де Кревкёр, несмотря на всю неприязнь к Мондави, не желал отпускать с ним свою родственницу, к которой бездетный граф питал весьма тёплые чувства, в город, что станет весьма и весьма опасным почти сразу после их прибытия. Кревкёр отлично понимал резоны Мондави — человек, прибывший с супругой, сразу демонстрирует мирные намерения, от него ждут угрозы в меньшей степени. Вот только для торгового князя это расчётливый ход — он готов был рискнуть собой и супругой в Водачче ради того, чтобы получить себе этот город. И де Кревкёр сопровождал его лично, а вся охрана Мондави теперь состояла из чёрных рейтар — личного полка графа. Торговому князю это не понравилось, однако спорить с представителем будущего сюзерена, за которым к тому же стояли три полка преданных лично ему рейтар, он не стал.

— Проще пареной репы, — хмыкнул Лангемантель, любивший прихвастнуть своим простонародным происхождением, особенно в компании высокородных особ. — Да только есть ещё одна проблема. Этим утром подтвердились сведения, полученные от разведчиков. Те всадники, которых видели третьего дня, действительно — Чёрные полоски.

Де Кревкёр знал об этом — ведь разведчики, уже дважды замечавшие подозрительных всадников неподалёку от военного лагеря Мондави, были его собственными рейтарами. Они первым делом докладывали обо всём ему, и уже после граф решал, что стоит знать Мондави и Лангемантелю, а о чём пока лучше умолчать.

Чёрные полоски или Банда Нере, как их чаще называли на салентинский манер, ведь именно там они прославили себя. Первая наёмная рота, а после бригада, полностью состоящая из одних только всадников — сначала вооружённых аркебузами, а потом современными облегчёнными мушкетами и пистолетами. Де Кревкёр во многом ориентировался на их командира Джованни делла Банда Нере и втайне лелеял мечту однажды сойтись с ним на поле боя, чтобы решить, кто лучший всадник и стратег кавалерийской войны. И сейчас ему вполне могла представиться такая возможность.

— На кого они могут работать? — спросил Мондави, ни к кому конкретно не обращаясь. — Или мне стоит ждать, что тут Сконья завтра появится со своими солдатами? А может, и сам Вестини?

— Ничего исключать нельзя, — покачал головой Лангемантель, — но я думаю, Чёрные полоски наняты салентинцами. В Водачче прибывают титулованные особы и клирики высокого ранга из Феррары, а у них достаточно врагов, которые могут устроить засаду по пути в город.

— Наш лагерь они не видели и с моими рейтарами не встретились, так что опасности пока нет. Но если они расширят зону поисков, придётся думать о новом месте.

— Мне есть куда отойти, — заверил его Лангемантель, — даже несколько запасных мест для лагеря имеется. А ваши рейтары, граф, и вправду справляются отлично. Уверен, они сумеют вовремя предупредить нас об опасности.

— Тем лучше, — кивнул Мондави. — Завтра мы покидаем лагерь, чтобы встретить тех самых титулованных особ и клириков высокого ранга и вместе с ними войти в Водачче.

Торговый князь всё продумал заранее — он якобы ехал из своего поместья на первую годовщину присоединения Водачче к Салентинской унии. Ничего удивительного и подозрительного — его земли расположены близко к владениям Водачче, и для встречи и переговоров с дожем имеется вполне благовидный предлог.

Рамиро да Коста — приор ордена рыцарей Веры обладал невероятно аристократической внешностью. Никто не знал, отчего он избрал для себя такую стезю — рыцаря-монаха, отрекшегося от всего мирского в пользу Веры и Господа. Он коротко стриг свои светлые волосы, доставшиеся в наследство от череды предков-аристократов, чей род уходил в века, восходя к прежнему рыцарству Ниинского полуострова. Тех самых светловолосых воинов Каролуса Властителя, что были почти полностью истреблены вторгшимися с севера Чёрного континента амагизами после того, как Энеанская империя рухнула после Войны Огня и Праха, и графы Валендийской марки с королями Астурии остались одни против них. Он носил старомодные доспехи, как и все сопровождавшие его рыцари, кирасу каждого украшал искусно вычеканенный символ Господа. Правда, от тяжёлых мечей и длинных пик рыцари Веры отказались в пользу современных шпаг и пистолетов с колесцовыми замками. Да и доспехи они нацепили лишь для того, чтобы произвести впечатление на стражников в воротах Водачче. Рамиро совсем не нужно было, чтобы их тщательно проверяли — ведь один из облачённых в кирасу воинов не имел никакого отношения к ордену.

Официально Рамиро ехал в Водачче с миссией от короля и кардинала Валендии. Он должен был вручить дожу грамоту, скреплённую большой печатью, в которой его величество милостью Господа король Валендии Карлос IV признавал Водачче частью Салентинской унии. Не то чтобы это было так уж нужно дожу и самой Салентине, однако отказать рыцарям Веры никто не посмел — оскорблять один из последних орденов воинствующих монахов, прославивших себя в многочисленных войнах Реконкисты, было бы слишком опрометчиво. Для всех в Святых землях внутрицерковные дрязги должны оставаться тайной — Церковь Господа обязана быть монолитом, и то, что валендийский кардинал фактически не подчиняется Святому престолу, а Роджер IV издал эдикт о том, что кандидатуру на роль страндарского кардинала утверждают король и парламент, никогда не станет достоянием широкой общественности. Авторитет Церкви и без того был расшатан в недавние годы после провальных Походов за Веру против виистанских еретиков, и лишь благодаря усилиям Симона VIII начал хотя бы немного восстанавливаться.

Удивительно, как меняет человека униформа — достаточно надеть кирасу с символом Веры, чтобы тебя переставали узнавать те, кто, не прошло и года, как сгибали перед тобой спину. Никто не узнал торгового князя Джованни Вилланову, когда тот въехал в Водачче вместе с отрядом рыцарей Веры, возглавляемым Рамиро да Костой.

Графу Строззи стоило больших усилий уговорить приора рыцарей Веры взять Вилланову с собой. Конечно, способ маскировки был просто идеальный — никто не заподозрит, что беглый торговый князь вернётся в Водачче в образе воинствующего монаха. Вот только устав ордена рыцарей Веры очень строг, и в нём есть прямой запрет использования их одеяния, доспехов и символов людьми, не состоящими в ордене. Строззи удалось убедить несгибаемого приора, сославшись на оговорки времён Походов за Веру, когда после поражений от последователей пророка Мегбера рыцари были вынуждены бежать из Рассветных земель, которые навсегда отошли к Халинскому халифату. Оговорки эти смягчали строгий запрет в том случае, если некой весьма важной особе грозит смертельная опасность. Вилланова был особой, как ни крути, более чем важной, и опасность ему в Водачче грозила воистину смертельная. За его голову нынешний дож назначил весьма внушительную награду — торговый князь обвинялся в торговых махинациях, контрабанде и измене Вере в Господа. Обычная, впрочем, триада для Салентины, ведь за первые два преступления состоятельный человек мог отделаться внушительным штрафом, а вот третье сулило ему лишь одно — смерть.