Рис. 26. Железные вещи и костяная поделка, найденные на городище Колочин и на запад от него.
1 — костная поделка; 2–4 — железные шилья; 5 — железное долото; 6 — железное кольцо; 7-10 — железные ножи; 11 — наконечник дротика; 12, 13 — рыболовные крючки; 14 — обломок косы.
Самой характерной и многочисленной является серия железных вещей, хотя и среди них есть изделия, время существования которых определить крайне затруднительно. К такого рода вещам следует отнести всяческие шильца, пробойники, долотца, кольцо из толстой проволочки с заходящими один за другой концами (рис. 25, 4, 5; 26, 2–6). Ножи, в небольшом числе найденные в Колочине, представлены двумя типами. Первый — ножи с горбатой спинкой, характерные для зарубинецкого времени (рис. 26, 7, 8). Такие ножи П.Н. Третьяков склонен относить в Чаплине даже к милоградскому времени[216]. Другой тип — ножи с прямой спинкой. Они представлены двумя экземплярами (рис. 26, 9, 10). Один — более крупный — найден на площадке городища (квадрат 303, глубина 0,50 м). Меньший поднят на пашне западнее валов городища. Их следует, скорее всего, относить к числу находок середины I тысячелетия н. э. Большой нож-кинжал вполне мог использоваться в качестве оружия. Несмотря на явные следы гибели городища в пламени, оружие представлено только двумя предметами. Наконечник копья, найденный в квадрате 4, на глубине 0,6 м, имел удлиненную тонкую втулку, переходящую в перо, имеющее в нижней части угловатые очертания и посередине довольно отчетливо выраженное ребро. Острие его, к сожалению, обломано и утрачено (рис. 25, 1). Ближайшие аналогии ему мы находим в группе копий памятников середины I тысячелетия н. э., опубликованных Х.А. Моора[217]. Второй наконечник — дротика или стрелы для арбалета, — найденный в квадрате 92 на глубине 0,18 м, имел длинную втулку, перекрученную винтом у перехода в острие, которое имело форму вытянутого треугольника с двумя оттянутыми вниз заостряющимися углами (рис. 26, 11). Такого рода наконечники, судя по датировке И. Вернера, появились с конца V в. н. э.[218] Однако на наших землях их распространение следует отнести к более позднему времени. Большинство аналогичных наконечников, как, например, из Рудни, Хотомеля и других мест, относится к VIII–IX вв. н. э.[219] Различные варианты таких наконечников встречаются также в еще более позднее время, в эпоху Киевской Руси[220]. По-видимому, наконечник из Колочина следует отнести ко времени последнего разгрома городища, т. е. к тому периоду, когда западнее валов городища возникло жилище 2 (землянка 2). Наконечник дротика или арбалетной стрелы, вероятно пущенной во время осады, застрял в земле почти посередине площадки городища. После разгрома и пожара городища его не обнаружили, хотя очевидно, что все оружие, употреблявшееся в сражении, было тщательно собрано.
Пешня — орудие рыболовства, — снабженная массивным железным наконечником, во время осады, по-видимому, также была использована в качестве оружия (рис. 25, 10). Наконечник имел круглую втулку и сужающееся округло-четырехгранное острие. Вещь эта была найдена у основания вала 1 в квадрате 58 на глубине 0,45 м в слое пожарища, содержавшем обломки керамики середины I тысячелетия н. э. Другим свидетельством занятия населения рыбной ловлей являются четыре больших крючка. Один из них найден в квадрате 1 на глубине 0,60; другой — в квадрате 3 на глубине 0,60 м и два — в квадрате 303 на глубине 0,35 м (рис. 25, 2–3; 26, 12, 13). Все эти крючки в сечении круглые, с петлей для прикрепления к снасти, образованной простым отгибом конца стержня. Два таких крючка найдено в скоплении керамики середины I тысячелетия н. э. Подобные рыболовные крючки известны по раскопкам северных городищ Древней Руси, Литвы и Прибалтики. Они появились в VI в. н. э. и продолжали существовать в более поздние времена[221].
Чрезвычайно важны находки, говорящие о занятии земледелием. Первой такой находкой был обломок пятки косы-горбуши, довольно массивной, с перпендикулярным выступом у основания и сохранившейся частью широкого лезвия (рис. 26, 14). Среди зарубинецких земледельческих орудий подобного типа кос не было[222]. Аналогии этой находке встречены среди более поздних древнерусских материалов[223].
Вторая находка земледельческих орудий — клад из четырех серпов, обнаруженный в квадрате 307 на глубине 0,55 м. Серпы лежали среди углей. Они были брошены в ямку, вырытую у самой поверхности, видимо, при поспешном бегстве. На это указывает положение серпов. Один из них лежал вертикально, другие плашмя, в беспорядке. Все серпы имели перпендикулярный выступ для прикрепления к рукояти. Они слабо изогнуты, причем изгиб сделан несколько более резким неподалеку от места прикрепления рукояти (рис. 27, 1, 3, 4).
Рис. 27. Железные серпы из клада, найденного на городище Колочин (1–4).
Один из серпов имел у основания полукруглый горизонтальный выступ (рис. 27, 2). Эти серпы своим изгибом, особенностями прикрепления к рукояти в общем отличаются от зарубинецких находок с Чаплинского городища, хотя и имеют с ними много общего[224]. Однако больше черт сходства прослеживается с позднейшими древнерусскими формами кос-горбуш[225]. В то же время нам кажется, что их следует считать именно серпами, так как вышеописанный обломок косы-горбуши с Колочинского городища был гораздо массивнее и шире.
Приведенные материалы говорят о двух основных этапах развития городища. Первый — зарубинецкий, когда была начата насыпь вала 1 и было вырыто много ям на площадке созданного городища (рис. 5). Возможно, в этот период на площадке городища располагались легкие наземные жилища типа известного по раскопкам Чаплинского городища[226]. Единичные находки керамики и других вещей милоградской культуры не могут служить свидетельством создания укрепления в эпоху раннего железа (рис. 20, 8; 25, 6). Находки на Милоградском городище в одной углубленной в землю постройке зарубинецких культурных остатков, хорошо датированных фибулами, вместе с вещами милоградских форм объясняют подобное сочетание материалов на площадке Колочинского городища[227].
Весь комплекс находок на городище Колочин I позволяет сделать некоторые нижеизложенные выводы.
Зарубинецкий период в жизни городища не был продолжительным. Он закончился какой-то катастрофой, след которой хранят остатки пожарища в первой насыпи вала 1.
Второй период — основной, о чем говорит мощность культурных остатков, относящихся к середине I тысячелетия н. э., — также не был периодом затишья. В эти времена были усилены укрепления городища валом 2 с напольной стороны и насыпан вал вокруг площадки (рис. 5; 12, 1). На валах возвышались мощные деревянные конструкции (рис. 11). Для того чтобы из-за них выглянуть, надо было взойти на специальные деревянные мостки типа «заборол» Киевской Руси[228]. Из предосторожности оба входа на городище были расположены над крутыми обрывами берега, с западной и восточной сторон городища. До окончательного разгрома городища оно два раза подвергалось нападению. Его укрепления дважды горели, судя по углистым остаткам в разрезе вала 1. В период создания или возобновления мощных укреплений был сильно поврежден культурный слой зарубинецкого времени, так как землю для подсыпки валов брали с середины площадки городища. Видимо, именно потому средняя часть городища углублена и там почти нет культурного слоя (рис. 4, 1). Основные находки были сделаны по краям площадки (рис. 21). Масса сосудов, стоявших под навесами мостков, хранила запасы пищи и питья, предназначенные на случай осады. Иногда в раздавленных сосудах, найденных по краям городища в слое пожарища, сохранялись остатки обгорелого проса и чечевицы. Здесь же на краю городища в квадрате 307 был спрятан клад из четырех серпов, присыпанный землей с углистыми остатками.
Трудным остается вопрос об абсолютной датировке Колочина I. Основная часть немногочисленных вещевых находок определяется нами как зарубинецкая (глиняные пряслица, бусы, почти все бронзовые и некоторые железные изделия) (рис. 24, 1, 2, 4-10; 25, 8, 9, 11). Лишь характерный керамический комплекс и часть изделий из железа, как, например, обломок наконечника копья (рис. 25, 1), орудия рыбной ловли (рис. 25, 2, 3, 10; 26, 12, 13) и сельского хозяйства (рис. 27), — вот тот материал, по которому можно судить об основном периоде существования городища. Удивительно замкнутый образ жизни, который вело в это время население, занимавшееся примитивным земледелием и рыбной ловлей, не позволяет привлечь для сравнения хорошо датированные материалы южных и западноевропейских культур. Все изделия середины I тысячелетия н. э. изготовлены на месте и сопоставление инвентаря возможно только с предметами, принадлежащими той же культурной среде, которые, как известно, датированы подчас еще недостаточно точно. Во всяком случае, простые непрофилированные формы горшков первого типа и железный наконечник копья находят аналогии среди материалов середины I тысячелетия н. э. Железные серпы из клада по форме соответствуют серпам VII в. н. э.[229] Весь комплекс находок подтверждает существование городища в VI–VII вв. н. э.[230]
Окончательный и последний разгром городища произошел где-то в конце VII–VIII в. н. э. По-видимому, победителям принадлежал засевший в земле на площадке городища железный наконечник дротика-сулицы или арбалетной стрелы с плоским острием треугольной формы, с двумя шипами и перевитой у острия длинной втулкой (рис. 26, 11). На некоторое время осаждавшие городище завоеватели даже поселились западнее его, где было найдено жилище этого времени, обложенное деревом и отапливавшееся печью-каменкой (землянка 2), с характерным керамическим комплексом. Постройка возникла на месте древнего селища середины I тысячелетия н. э., следом которого являются многочисленные хозяйственные и столбовые ямы и слегка углубленная в землю жилая постройка (землянка 1). Кстати заметим, что территория западнее городища, где найдены оба вышеупомянутых жилища, использовалась в еще более раннее — зарубинецкое время. По-прежнему остаются загадкой находимые на пашне отдельные кальцинированные косточки, так как раскопами, траншеями и шурфами могильника зарубинецкого времени здесь обнаружить не удалось. Материалы зарубинецкой поры существенно отличаются от комплекса вещей середины I тысячелетия н. э. Как невозможно смешать металлический инвентарь и бусы, так прекрасно различается и керамика обоих периодов. Примесь шамота и дресвы и лощеная поверхность сосудов зарубинецкого времени, формы горшков с отогнутым украшенным пальцевыми вдавлениями или насечками венчиком, угловатые миски не находят никаких параллелей в керамике середины I тысячелетия н. э. (рис. 22, 1–7).
