Борис Рыбаков – Ремесло древней Руси (страница 2)
При Свароге-Гефесте «спадоша клещѣ с небесѣ, нача ковати оружье», затем он установил единобрачие, а при сыне Даждьбоге Солнце «начаша человѣци дань давати царям»[5].
К сожалению, эту любопытную страницу русской языческой космогонии мы узнали лишь случайно, благодаря тому, что автор летописи, побывавший в Старой Ладоге, решил рассказать о стеклянных бусах, вымываемых Волховом, и для убедительности сообщил несколько других легенд, в том числе и легенду о падении клещей с неба.
Хронистов и историков XVI–XVII вв. история ремесла не интересовала. Даже специальные работы по экономике русского государства в XVII в. (Г. Котошихин, Ю. Крижанич) не содержат никаких исторических ссылок.
В.Н. Татищев был первым русским историком, обратившим внимание на важность и историческую роль ремесла. В этом сказался и характер всей его эпохи, и деятельность самого Татищева в области русской промышленности.
Разбирая причины возникновения государства, Татищев пишет, что, помимо необходимости совместной защиты, объединение вызывалось разделением труда и возникавшим из него обменом: «для того разных промыслов и ремесл люди совокупились, дабы всяк свободно потребное себе в близости достать… и все обще о пользе и защите всего сообщества обязались, чрез что гражданство начало возъимело»[6].
Если Татищев совершенно правильно связывал происхождение городов с развитием ремесла («ремесла — причина градом»)[7], то Н.М. Карамзин считал ремесла производными от города, говоря, что «… торговля, роскошь, мало-помалу образовали людей особенно искусных в некоторых художествах…»[8]
Ремеслу в карамзинской истории отведено очень скромное место; обычно он ограничивается беглыми упоминаниями[9].
Специальное изучение русского ремесла началось, естественно, с того исторического периода, от которого дошло наибольшее число разнородных источников, т. е. с XVI–XVII вв.[10] Предшествующий период из-за скудности материалов долго не привлекал исследователей.
В 1837 г. вышла в свет первая история русской промышленности, в которой несмотря на краткость изложения и отсутствие аргументации содержится ряд полезных сведений.
Являясь безымянным дополнением к переводной истории промышленности, эта русская статья оказалась значительно серьезней и научней своей французской основы.
Вся история русской промышленности разбита автором на 5 периодов: 1) с древнейших времен до начала XIII в.; 2) с начала XIII в. до половины XVI в.; 3) с половины XVI в. до начала XVIII в.; 4) XVIII в.; 5) 1800–1837 гг.[11]
Этому делению нельзя отказать в известной органичности. Понимая под промышленностью все хозяйство вообще, автор отмечает важную роль земледелия в экономике древних славян и подробно останавливается на выделке оружия и разных хозяйственных предметов русскими ремесленниками. Правильно подмечены положительное влияние Византии на развитие русского ремесла и отрицательная роль монголов[12].
Возрождение ремесла связывается с усилением политического значения Москвы. Не оставлена в тени и социальная сторона[13]. Все это делает данную работу интересной и четкой по своим выводам.
В первой половине XIX в. начал накапливаться археологический материал, познакомивший ученых с подлинными произведениями древнерусских мастеров.
Находка так называемой «черниговской гривны» в 1821 г. и знаменитого старорязанского клада вещей с перегородчатой эмалью в 1822 г. вызвала к жизни обширную литературу и впервые пробудила интерес к русским древностям[14].
В 1824 г. в Киеве был найден второй клад вещей с эмалью, вскоре бесследно исчезнувший[15].
Интересно отметить, что клад, попавший в руки к антикварам, вызвал целый ряд подражаний. Поддельные вещи, изготовленные ювелиром XIX в., своею грубостью подчеркивают тонкость и изящество подлинных произведений древнерусского искусства[16].
В 1822 г. появляется первая сводка известных тогда древнерусских вещей[17].
В сороковые годы XIX в. была предпринята широкая публикация произведений древнерусского ремесла, преимущественно ювелирного. И. Снегирев издает свои «Памятники Московской древности», в которые включены и вещи домонгольской эпохи[18], и вслед за ними — роскошно иллюстрированные «Древности Российского государства», снабжая оба издания разысканиями о технике изготовления, стиле и датировке издаваемых предметов[19]. Изредка в это время появлялись статьи о технике древнего ремесла[20] и публикации отдельных музейных собраний[21]. Собственно археологический материал, добытый путем раскопок, еще очень мало вошел тогда в обиход науки. Раскопки среднерусских курганов, начавшиеся в 1838 г.[22], прошли незамеченными для историков.
Первые работы по специальному исследованию древнерусского ремесла принадлежат И.Е. Забелину[23].
Забелиным использованы все виды исторических источников, известных в его время. Он одинаково включает в свое исследование и выписки из летописи, житий и грамот, и рецепты XVII в., и подлинные древние вещи, анализируя технику их изготовления. К сожалению, древнейшая эпоха истории русского ремесла с X по XV век освещена в обеих статьях крайне сжато.
В середине XIX в. у историков появляется интерес к социальной истории древнерусского города и, в частности, к истории ремесла и положения ремесленников[24]. Из числа этих работ особо следует выделить статью В.Н. Лешкова, положившую начало дискуссии о русском цеховом строе[25]. Противниками Лешкова в этом споре были Н. Рычков, Н. Степанов и И. Дитятин, возражавшие против сопоставления русского средневековья с западноевропейским[26]. Взгляды В. Лешкова были поддержаны спустя 30 лет М. Кулишером[27].
Дискуссия о характере русского ремесла была в известной мере бесплодной, так как ни одна из сторон не располагала достаточными данными ни о степени развития ремесла, ни о его техническом уровне и основывалась преимущественно на спорных положениях. Изучение социальной истории ремесла велось оторвано от истории производства, и оба направления исследования ремесла существовали изолированно друг от друга.
Крупнейшим событием в историографии древнерусского хозяйства был выход в свет книги Н. Аристова — «Промышленность древней Руси» (СПб., 1866).
Понимая под промышленностью всю вообще хозяйственную деятельность человека, Аристов дал в своей работе первую сводку письменных источников X–XV вв. о земледелии, ремесле и торговле. Аристовым использованы летописи, грамоты, жития святых, сведения иностранцев, переводная литература и даже былины. Большую помощь в собирании этих материалов ему оказал словарь древнерусского языка И.И. Срезневского, использованный Аристовым в рукописи.
Письменные источники разработаны Аристовым для своего времени почти исчерпывающе, и в качестве сводки материалов его книга, не устаревшая до сих пор, послужила справочником не одному поколению историков[28].
К сожалению, Аристов обошел молчанием современный ему спор о цеховом строе и положении ремесленников и в очень малой мере использовал подлинные древние вещи, имевшие уже тогда свою литературу[29].
В извинение Аристова можно заметить, что тогдашняя археологическая наука была еще очень бедна исследованиями. Выводы Аристова далеко не всегда могут нас теперь удовлетворить. Так, говоря о металлическом производстве, он приходит к неправильному заключению о том, что «Русские до XV века пользовались иностранными железными изделиями или вещами, выделываемыми кузнецами-иностранцами на Руси…»[30]
Скудность источников была принята Аристовым за скудность самого ремесла, и в заключительных главах он пытается объяснить низкий (по его мнению) уровень развития русской промышленности и оправдать русский народ ссылками на неблагоприятные природные условия. «Нельзя было ожидать движения и усовершенствования промыслов и ремесл в древней Руси, в обширной малонаселенной стране… Однообразие природы, обширность, пустота, суровые зимы, постоянная борьба с другими народами, плохие дороги приучили русского человека к стойкости и терпению, не возбуждая в нем новых потребностей и улучшения своего быта»[31].
Второй причиной замедленности развития промышленности, кроме суровой природы, Аристов считает состояние непрерывной подвижности русского народа: «Русский народ, рассыпанный на громадном пространстве, постоянно переходил с места на место, искал себе плодородной почвы, рыбных рек, бортных ухожаев и других богатых экономических условий природы. Это
Все эти положения нашли отражение и в тезисах, приложенных к книге[33].
Одним из крупных недостатков работы Аристова является суммарное, не расчлененное рассмотрение длительной эпохи с X по XV в. Попытки выделить особенности отдельных периодов не было сделано.
Вся система экономических взглядов Аристова могла возникнуть только при условии совершенной неразработанности вопросов древнерусского хозяйства. Но как бы то ни было «Промышленность древней Руси» долгое время оставалась единственной работой по истории русского хозяйства, и взгляды ее автора надолго определили отношение историков к ремесленному производству и его роли в истории Руси.
На следующий год после выхода в свет книги Аристова был организован русский отдел на Всемирной выставке в Париже[34], в связи с чем Г.Д. Филимоновым были предприняты розыски старинных русских вещей в музеях и недоступных для ученых исследователей ризницах монастырей и соборов. Впервые произведения древнерусских ювелиров были выставлены рядом с византийскими и западноевропейскими вещами[35].