Борис Рыбаков – Ремесло древней Руси (страница 124)
Иногда средства на постройку собирались с определенной группы «черных людей»: «Псковичи, поставиши новый мостъ черезо Пскову, а даша мастеромъ 60 рублей; а платиша то серебро мясники»[1564].
Горожане обязаны были принимать участие в постройке городских укреплений. «Суседям» выделялось определенное прясло стены, которое они должны были построить[1565].
По-прежнему, как и в домонгольский период, на горожанах лежала военная повинность, и ремесленники участвовали в походах и битвах.
В 1262 г. во время штурма Юрьева немцы «Петра Мясниковичя убиша, и Якова храбраго гвоздочника убиша, и Илью Дехтярева убиша, и Измаила кузнеца убиша, зѣло храбрыхъ и велми удалыхъ мужей»[1566].
Под Раковором в 1268 г. убили «много добрыхъ бояръ, а иныхъ черныхъ людiи, безъ числа»[1567].
В 1471 г. во время борьбы новгородского боярства с Москвой было мобилизовано все население Новгорода: «Новгородскiе посадници, тысячскiе, купцы и житiи люди и
В результате таких принудительных действий удалось собрать войско в 40 000 воинов. Крутые меры приходилось применять ввиду того, что «черные люди» Новгорода стояли за союз с Москвой и были против войны. Неоднократно новгородские «черные люди» являлись на вече в доспехе и даже со стягом (см. ниже), что свидетельствует об их участии в городском ополчении. О привлечении московских граждан к воинскому делу см. поход под Казань 1469 г., во время которого были мобилизованы суконники, сурожане, купцы и прочие москвичи.
Неизбежными спутниками средневекового ремесла и на Западе, и у нас было обнищание части ремесленников и крайняя запутанность их долговых отношений. Выше мы уже касались восстания 1209 г., связанного с долговыми обязательствами городских посадских людей. В XIV–XV вв. задолженность ремесленников едва ли уменьшилась; повесть о посаднике Щиле красноречиво говорит о ростовщической деятельности новгородского боярства.
Псковская Судная Грамота дает нам очень развитую систему залогового права и займа. Ряд статей Судной Грамоты содержит постановление о процентах по займу.
Имущественное расслоение самих ремесленников приводило к тому, что к концу XV в. одна часть их являлась кредиторами великокняжеского семейства, а другая — попадала в долговую зависимость от купечества и боярства[1569].
Задолженности ремесленников способствовали и система откупа татарской дани[1570], и частые пожары, «великие и лютые», во время которых «яко мнѣти уже кончина»[1571], и грозные неотвратимые разливы таких рек, как Волхов, во время которых почти весь город оказывался под водой[1572], и частые неурожаи, поднимавшие цены на продукты питания.
Богатству князей, боярства и монастырей с каждым десятилетием все резче и резче противопоставлялась бедность черных ремесленных людей, имевших право с горькой иронией говорить о себе: «Богъ дай сдоровие къ сему богатствию: что кунъ то все въ калитѣ, что пърт — то все на собѣ; удавися убожие смотря на мене!»[1573]
Социальные условия русского средневекового города заставляли «черных людей» упорно отстаивать свои права и бороться против «богатых и брюхатых сребролюбцев».
Хорошо известна нам история только двух городов, Новгорода и Пскова, но и на этих примерах мы видим постоянное кипение городских народных масс и напряженную классовую борьбу.
Недаром один из позднейших летописцев, вообще не склонный к подчеркиванию противоречий, восклицал: «вси бо сiи единъ родъ и племя Адамово, цари, и князи, и бояре, и велможи, и гости, и купцы, и ремественицы, и работнiи людiе — единъ родъ племя Адамово; и забывшеся, друг на друга враждуютъ и ненавидятъ и грызутъ и кусаютъ…»[1574]
Если мы рассмотрим все данные о городских восстаниях, в которых важнейшей движущей силон были черные, молодшие люди (т. е. другими словами ремесленники), то убедимся в том, что классовая борьба велась в русских городах XIII–XV вв. ожесточенно и упорно. Выступления городского плебса против патрициата не носили характера бунта наемных «злорадныхъ, пьянчивых и хотящихъ кровопролитьству человѣкъ»[1575], как ото пытались изобразить враждебные «черным людям» современники. Мы знаем о созыве веча, об организованных выступлениях народа в доспехах и со знаменами, знаем о том, что восставший народ мог организовать оборону крупного города как от внешнего врага (Москва), так и от выгнанных бояр (Смоленск). Мы встречаемся с характерными фактами солидарности, когда народ добивается освобождения своего «брата» или когда «черные люди» одного города отказываются выступать против восставших людей другого (Новгород и Торжок).
Если поставить борьбу «черных людей» с боярством в исторические рамки XIII–XV вв., эпохи дробления уделов, непрерывных усобиц и частых обращений князей к помощи татар, поляков, литовцев и т. п., то мы поймем, что постоянство «черных людей» в их симпатии к московскому князю, активное вооруженное вмешательство их во внешнюю политику своих правительств и упорство горожан в борьбе с внешними врагами — все это чрезвычайно важные факторы в истории создания русского национального государства. Пути развития русских городов почти полностью совпадают в этом смысле с развитием Западной Европы: «…и в городах и в деревне повсюду увеличилось в населении количество таких элементов, которые, прежде всего, желали, чтобы был положен конец бесконечным бессмысленным войнам, чтоб прекращены были раздоры феодалов, приводившие к тому, что внутри страны шла непрерывная война даже и в том случае, когда внешний враг был в стране, чтобы прекратилось это состояние непрерывного и совершенно бесцельного опустошения, которое неизменно продолжало существовать в течение всего средневековья. Будучи сами по себе еще слишком слабыми, чтобы осуществить свое желание на деле, элементы эти находили сильную поддержку в главе всего феодального порядка — в короле… Что во всей этой всеобщей путанице королевская власть (Das Königtum) была прогрессивным элементом, — это совершенно очевидно… Все революционные элементы, которые образовывались под поверхностью феодализма, тяготели к королевской власти, точно так же как королевская власть тяготела к ним»[1576].
Глава десятая
Организация городских ремесленников в XIV–XV вв.
Труднейшим разделом истории русского ремесла является вопрос о ремесленных корпорациях. Западноевропейский средневековый город предстает перед нами как сложный конгломерат различных корпораций; в гильдии, цехи и братства объединялись купцы, ремесленники, скоморохи, попы, нищие.
Древнерусский город обычно противопоставлялся западному во всех отношениях. Несмотря на малую изученность его, обусловленную малочисленностью источников, многие историки решительно отрицали и промышленное значение русских городов, и преобладание в них ремесленного населения, а в отсутствии цеховых объединений видели основное отличие от Запада. Предвзятая мысль о коренном различии исторических путей Запада и Руси заменяла пробелы в источниках.
Интерес к истории положения ремесленников пробудился в середине XIX в.[1577] и очень скоро выразился в отрицательном отношении к сопоставлению русских и западных городов[1578].
Идея сравнения русских ремесленных организаций с западноевропейскими цехами была в самом начале скомпрометирована В.Н. Лешковым[1579], который в очень категорической форме высказался в пользу существования цеховых организации в древней Руси[1580].
Однако, вопреки его заявлениям, что «предположение о существовании цехов в древней России подтверждается прямыми показаниями летописей»[1581], мы не можем признать его аргументацию удачной. Артель наемных мастеров, даже возглавленная старейшиной, еще не является цехом. Лешков очень легко брал примеры то из XI в., то из XVII в., причем последние были не всегда удачны и в подборе их не было системы. Лешкову не удалось убедить современников в существовании древнерусских цехов.
В полемике против Лешкова, кроме упомянутого выше Н. Степанова, выступили Н. Рычков, И. Дитятин и др.[1582]
Параллельно с обсуждением вопросов истории русского города велось изучение украинских и белорусских церковных братств[1583].
Уже в первых работах, посвященных братствам, постоянно сквозила мысль о родстве их с цеховыми организациями ремесленников. В 1876 г. появилась работа Н.А. Скабалановича, посвященная сравнению западноевропейских корпораций с украинскими братствами[1584].
Материал западнорусских братств, церковных по форме, ремесленных или торговых по своему составу и сущности, привел автора к выводу о близости братств к гильдиям и цехам.
Относительно северо-восточной Руси Скабаланович писал: «Нет ничего невероятного в том предположении, что еще с XII–XIII вв. в Новгороде, Смоленске, Полоцке и других городах устроялись ремесленные братства»[1585].
Так мысль о сближении Руси с Западом возродилась вновь, но на другом материале. Историки Украины и Белоруссии в дальнейшем подробно разработали вопросы, связанные с братствами[1586].