Борис Рыбаков – Ремесло древней Руси (страница 106)
При этом способе работа производится так: из твердых материалов изготавливается модель (из дерева, металла, глины с последующей просушкой и т. п.); в некоторых случаях моделью могла служить готовая вещь. Затем обе опоки заполняются специальной формовочной землей, после чего модель оттискивают в опоках, вынимают ее и в образовавшуюся пустоту льют через литник металл.
Современное литье знает разъемные модели, позволяющие точнее и быстрее формовать в опоках. Для образования канала ствола при любом способе литья применяются «шишки», «сердечники» из несгораемого материала, которые укрепляется в пустоте, образованной моделью. Какой же из двух описанных способов литья практиковали русские литейщики XIV–XV вв.?
По самим изделиям не всегда возможно определить способ литья. На помощь нам приходят миниатюры русских рукописей XV в.[1247], изображающие процесс литья колоколов и пушек. Особенно важны изображения литья колокола в Твери в 1403 г. и литья колоссальной пушки султаном Магометом под стенами Царьграда в 1453 г. Никаких опок с формовочной землей здесь нет. Изображены, по всей вероятности, глиняные формы, подлежащие разлому по окончании литья. Контуры формы напоминают контуры самого предмета, но они грубее. Особенно интересен в этом отношении рисунок литья колоколов: внизу изображена форма, заливаемая металлом, лишенная какого бы то ни было орнамента. Наверху изображен уже отлитый колокол на звоннице; он меньше формы и на нем отчетливо видны два орнаментальных фриза (рис. 132).
Рис. 132. Миниатюра. Литье колоколов.
Несомненно, подобное литье могло производиться только по восковой модели. В этом же убеждает и ознакомление с характером орнамента и надписей на колоколах и орудиях XV–XVI вв. Элементы и буквы налеплены на тело модели и дополнительно разделаны резцом. Профиль углублений говорит об обработке именно модели, а не формы.
Попробуем проследить процесс изготовления колоколов и пушек.
Модель готовилась, по всей вероятности, на глиняной болванке, соответствовавшей внутренней полости предмета. Для длинных пищалей в середину болванки мог вставляться для прочности твердый стержень. Болванка обмазывалась слоем воска той толщины, какую должен иметь готовый предмет. Далее следовала обработка поверхности воска, которую мы можем восстановить лишь гипотетически. И колокол, и пушка представляют собою симметричные тела с параллельными рядами орнаментальных полос, гуртиков, жгутов. При взгляде на готовое изделие чувствуется, что оно — результат вращения, сформованное как на гончарном кругу. Допустить существование таких гигантских кругов нельзя. Так как пушка в полтора-два метра высотой не может быть обработана в вертикальном положении: при малой площади сцепления с кругом неизбежны соскальзывания или же винтовые деформации восковой модели и искривления по вертикали.
Между тем, строгая параллельность всех линий и симметричность всех частей по отношению к центральной вертикали говорят о плавном движении образующей кривой. Ручная формовка исключена.
Можно допустить, что для формовки восковой модели применялось какое-то лекало, шаблон, при помощи которого обтачивался поверхностный слой воска. Лекало могло быть сделано из доски и должно было быть центрировано по отношению к общей массе изделия. Последнее достигалось вбиванием вертикального стержня в глиняную болванку. Лекало имело зарубки, которые на теле модели давали горизонтальные выпуклые линии, столь характерные и для пушек, и для колоколов этой эпохи. Лекало упрощенного профиля могло применяться и для формовки глиняной болванки, так как правильность внутреннего сечения была для пушек еще важнее, чем сечения внешнего. Так как оба лекала центрировались на одном и том же стержне, то равномерность толщины восковых стенок модели была обеспечена.
Получив тело модели с гуртиками и бороздками, мастера налепляли более сложный орнамент, буквы, сделанные заранее. Надписи, очевидно, выглаживались сверху и выравнивались доской (?) в ровные строки. Наряду с налепными деталями, дававшими большой художественный эффект, изредка применялось процарапывание надписей и рисунков в глубь модели.
Закончив формовку модели, литейщик заливал ее глиной. Глина для болванки и для внешней заливки должна была быть не слишком жирной, так как иначе она не давала бы выхода газам, вытесняемым металлом. Возможно, что в глиняной форме делался специальный «выпор» — каналец для выхода воздуха.
Форме давали обсохнуть и вытапливали воск. Затем мастер должен был заняться составлением сплава.
Для колоколов применялся специальный сплав, так называемая «колокольная медь», состоящая из меди и олова. К ней иногда добавляли для лучшего звона серебро. Металл плавился в особых плавильных печах, изображения которых нам дают те же миниатюры[1248].
Плавильня представляет собой сооружение на столбах с топкой внизу и с горном наверху. Расплавленный металл льется в форму по желобам. Иногда встречаются две плавильни, одновременно подающие металл в форму; это, может быть, объясняется потребностью в больших массах металла и недостаточной емкостью отдельной печи. Колокола и пушки лили в стоячем положении; этим достигалось более равномерное распределение металла. При литье было очень важно избежать угарания более легкоплавкого компонента сплава (олова, серебра), устранить примеси (напр., золу, которую подсыпают для избежания угара), следить за равномерными поступлениями металла в форму.
Очень важно было также устранить возможность пузырчатости и раковин в металле. Кроме того, нужно было следить за достаточно высокой температурой сплава, так как иначе мог получиться смазанный, недостаточно четкий рельеф поверхности.
Все это требовало не только участия целого коллектива рабочих, но и больших знаний и опыта у главного мастера-литейщика, руководившего всем сложным и опасным процессом литья. С литьем колоколов связаны различные поверья.
Так, например, считалось, что для удачной отливки перед литьем необходимо распустить по городу какой-либо ложный слух. Чем шире распространится молва, тем будто бы лучше будет звон будущего колокола. На многих колоколах дата указана с точностью до одного дня. Очевидно, между окончательной отделкой модели и отливкой проходило очень немного времени.
После получения отливки ее подвергали очистке, выглаживанию и устранению дефектов литья. При значительных недостатках приходилось, вероятно, переливать изделие. Для холодной обработки применялись молотки, напильники. Литейщики на миниатюрах изображены с молотками.
Интереснейшим изображением древнерусского мастера литейщика является скульптурный портрет новгородского мастера, находящийся на так называемых «Корсунских» вратах Софийского собора (рис. 133)[1249].
Рис. 133. Автопортрет мастера Авраама.
При сборке поврежденных и частично утраченных пластин немецкой работы XII в. новгородский мастер вставил во врата свой скульптурный автопортрет и снабдил его надписью: «мастер Аврам».
Новгородец Авраам изображен с молотком, клещами и большой льячкой на длинной рукояти. Судя по надписи, автопортрет мастера относится ко второй половине XIV в.[1250]
Важным разделом котельного дела являлось изготовление свинцовых и медных листов для кровель и дверей. Свинец издавна применялся в качестве кровельного материала, и летописи пестрят указаниями на свинцовые кровли и маковицы[1251]. Только один раз летопись сообщает интересные подробности об отливке свинцовых досок во Пскове: «В лето 6928 [1420] Псковичи наяша мастеровъ Федора и дружину его побивати церковь святаа Троица свинцомъ, новыми досками, и не обрѣтоша Псковичи такова мастера въ Пскове, ни въ Новѣгородѣ, кому лити свинчатыи доски, а къ Немцомъ слаша въ Юрьевъ, и поганi и не даша мастера; и приѣха мастеръ съ Москвы от Фотѣя митрополита и научи Федора мастера святыа Троици, а самъ отъѣха на Москву; и тако до году побита бысть церковь святая Троица, месяца августа в 2, и даша мастеромъ 40 и 4 рубли»[1252].
Трудно сказать, почему два таких крупных ремесленных центра как Псков и Новгород, оказались вдруг без мастера-литейщика. Во всяком случае, трудно считать это нормальным положением, так как техника покрытия кровель свинцом насчитывала к этому времени четырехсотлетний опыт[1253].
Применение медных листов для покрытия зданий также восходит к домонгольской эпохе. В большинстве случаев медь покрывалась позолотой[1254].
К свинцовым кровлям позолота не применялась; поэтому везде в источниках, где мы встречаем указания на позолоту, нужно предполагать наличие кровельной меди.
В 1408 г. в Новгороде «поби владыка Иоаннъ св. Софию
Медные листы сохранились до нашего времени в ряде церковных дверей, изготовленных в XIII–XV вв. Часть их относится к домонгольскому времени, а часть совершенно в той же технике выполнена в XIV–XV вв.[1256]
Большой интерес представляют медные двери, оказавшиеся в Троицком соборе Александровой слободы, получившие в литературе название «тверских» врат.
Двери сделаны из 8 медных пластин, объединенных двумя окованными медью рамами. Размеры пластин 56×35 см. Для выковки таких листов меди должна была существовать специальная широкая наковальня в виде стола и особый молот-гладилка с широкой рабочей частью. Для медных листов прокатка не применялась ввиду большего коэффициента сопротивления меди по сравнению со свинцом[1257].