Борис Рябов – Товарищ Н. «Релокант» (страница 2)
«Старый пират» – подумал я, прямо как в мультике «Остров сокровищ», только не толстый и без попугая. На его левой ступне была еще одна татуировка – нарисованный поросёнок или свинья. Облокотившись на руку, он склонился над папиной газетой и внимательно рассматривал фото шхуны на главной странице. Услышав отца, он отвлекся от просмотра и выпрямился.
– Добрый день, – ответил он, широко улыбнувшись, и бросил взгляд на газету, – А я вот тут немного любопытствую. Это ваша?
Его лицо, немного морщинистое, с густыми бровями, показалось мне добрым. «Добрый пират» – мелькнула мысль в моей голове.
– Да, – ответил отец, подойдя к лавке, убрал голыш с газеты. – Вы если хотите, возьмите, там, сегодня ничего интересного.
– Спасибо, слишком мелко написано, я без очков только заголовки вижу, – пожаловался старик и, протянув руку отцу, представился, – Михаил Александрович.
Голос у него, как и у всех пожилых людей, был слегка скрипучим.
– Сергей – Кивнул папа.
Они пожали руки и отец сел на скамейку туда же, где сидел до этого. Я же, хоть и не красиво было разглядывать людей, смотрел то на его ногу, то на протез, то на татуировки и остановился только тогда, когда встретился со стариком глазами.
Поймав мой скачущий любопытствующий взгляд, он посмотрел себе на ногу, потом на меня, и словно отвечая на мой немой вопрос, пожав плечами, мол, сам не знаю, как так вышло, сказал:
– Акула откусила.
Глаза мои расширились от неожиданного ответа на мои мысли и разволновавшись я ляпнул не подумав.
– Скорее всего, белая, – утвердительно произнес я, словно поставив диагноз. – Белые акулы они самые большие и опасные.
Михаил Александрович, не ожидавший такого хода начавшейся беседы, на секунду замер, а затем рассмеялся. Отец тоже хмыкнул, сдерживая смех.
– Ты бы поздоровался для начала, юный натуралист, – воспитательным тоном сказал он.
– Добрый день, – поздоровался я.
– Ну, 3дравствуй. Здравствуй, друг прекрасный, – еще не отойдя от смеха, проскрипел старик и протянув мне руку еще раз представился, – Михаил Александрович.
– Николай, – ответил я и подойдя к нему.
Хватка, несмотря на возраст у него была крепкая, как у моего тренера по дзюдо. Михаил Александрович пожав мне руку, откинулся назад на спинку лавочки и о чем-то задумался.
Мама так и лежала не подвижно, будто заснула. Папа, достав из газеты средний лист, начал мастерить себе из него шапку. Сегодня его соломенную шляпу забыли дома, а на солнце оставаться без панамы было опасно. Я преступил к строительству грандиозной защитной стены.
Уже через пять минут камни были уложены полукругом. Песок из выкопанного рва, превратился в возвышение за ним, на котором и должен был появиться сам замок.
Сильных волн от проходящих кораблей пока не было, поэтому мне ничего не мешало. Набирая мокрый песок в кулак, я держал его над приготовленной горкой. Из кулака вытекала тонкая струйка мокрого песка, превращая его в красивую башенку. Сколько бы я их не строил, башни никогда не повторялись, может быть только по высоте, но вот форма и узоры всегда были разные.
Сегодня я построил только одну башню. Теперь оставалось только ждать проходящих мимо кораблей, чтобы посмотреть, как будет справляться каменная стена, присыпанная сверху песком.
Посмотрев вправо, моему взгляду предстала приближающаяся баржа, груженная трубами. Волны от барж всегда большие. «Вот и первая проверка!» – подумал я, садясь рядом с замком на песок.
– Это у тебя волнорез? – раздался голос Михаила Александровича из-за моей спины.
– Что? – переспросил я его и вопросительно посмотрел на отца, не понимая, о чем идет речь.
– Камни, которые ты выложил для защиты замка, от волн, – пояснил отец, и видя, что я не до конца понимаю, продолжил, – В морях, не далеко от берега, строят такие же стены для защиты от больших волн. Чтобы они не разрушали набережные или, еще что-нибудь.
– Еще их называют волноломами, но чаще волнорезами, – добавил старик.
– Интересно, а от цунами они тоже спасают? – посмотрел я через плечо на обоих.
Взгляд Михаила Александровича был прикован к постройке так, как будто он что-то вспоминал, смотря сквозь неё:
– От цунами? – усмехнувшись, переспросил старик, оторвав взгляд от стены, – Нет. От цунами, может спасти только чудо. Слышал, наверное, иногда говорят «чудом спасся»?
Я утвердительно качнул головой, и старик продолжил:
– Вот Коля, стихия она во сто крат, сильнее человека, да и всего что он создал. Как там, у Пушкина то: «Ветер, Ветер ты Могуч!..».
Строчку Александра Сергеевича старик произнес многозначительно, подняв указательный палец вверх. Посмотрев по направлению пальца, я ничего там не увидел, ветра сегодня не было, туч тоже.
– А вы видели Цунами? – спросил я его, обернувшись на громкий рев моторной лодки, проплывшей не далеко от берега.
– Цунами, слава богу, нет, – ответил старик. – Но, в море бывает много чего, что может навредить похлеще цунами. Хуже всего не подготовленные матросы, бывает, таких дров наломают, что похлеще бури.
– Понятно, – протянул я.
Глава 3
От бортов лодки отошло пять или шесть волн и угрожающи двинулись в направлении моего замка. Подойдя поближе, чтобы все рассмотреть и, если будет необходимо, быстро устранить разрушения, я в ожидании замер. Волны были не очень большие и стена справилась с ними просто отлично! Только песок смыло, оголив камни с внешней стороны и все. До рва вода даже не добралась.
– Ну что устоял твой маяк, – старик, посмотрел на мою башенку.
– Ага, – радостно ответил я и пояснил – Только это не маяк, а замок.
– Больше похоже на маяк, – не согласился старик. – Один, на холме, чтоб предупреждать идущие корабли, о приближение к берегу.
– А может и маяк, – согласился я. – Какая разница что это, главное, чтобы выстоял.
– Это да, но, там вон большие идут, – старик указал взглядом в сторону надвигающихся на нас волн, от уже прошедшей за это время баржи.
От нее на берег по водной глади начали ползти три или четыре бугорка. С берега они казались не большими, но я знал, что это только издалека.
– А Вы, в каких морях бывали? – сам не зная, зачем поинтересовался я.
– А ты, Николай, какие знаешь? – переспросил он меня с интересом.
Я начал перечислять:
– Черное море, на него мама хотела съездить в отпуск, но пока не получается. Потом Каспийское, про него мне бабушка рассказывала, она там с дедушкой какое-то время жила в городе Баку. И Средиземное море – его я помню из передачи «Вокруг света».
– Молодец, – сказал старик. – Из тех что ты назвал, я был в Черном и Средиземном. А об Эгейском море слышал?
– Нет, – помотал я головой.
– На флоте служили, Михаил Александрович? – заинтересовался нашей беседой отец.
Старик повернулся к нему и усмехнулся:
– Да я и сам не знаю толком. Жизнь как-то так сложилась, вроде служил, а так подумать, как будто и нет. Но вот сегодня орден вручили. Уже лет так наверно пятьдесят прошло с тех времен. А тут представляете, в пятницу позвонили из дома Правительства.
Он обернулся, и показал пальцем на стоящее на горе красивое белое здание, расположенное на площади Славы.
– Говорят: «Приходите, Михаил Александрович, мы тут архивы разбирали, и вот, нашли пропажу». А я как раз сегодня сюда собирался, посмотреть лавки-то здесь поставили или нет, не люблю на тряпках загорать.
Повернувшись, Михаил Александрович вынул из-под штанины лежащих на лавочке брюк красную коробочку, раскрыл и показал отцу. Я тоже подошел поближе посмотреть и увидел в руках старика красную звезду. В центре у нее был серебряный незавершенный круг похожий на подкову, в котором стоял солдат с ружьем, а под кругом располагались серп и молот. На солнце ее рубиновые концы сияли самым красивым красным цветом на свете.
Все также усмехаясь Михаил Александрович продолжил:
– Я сначала подумал шутка, а потом думаю, кому шутить-то? Все шутники-то померли давно, – старик закрыл коробочку, ее магически манящий свет исчез, и он аккуратно убрал ее обратно.
Отец посмотрел на старика, поджав губы, и, когда они встретились взглядом, спросил:
– Сколько ж вам лет?
– О… – протянул старик задумчиво, посмотрел куда-то в даль и добавил, – Мне уж восемьдесят девять лет. Я родился ровно в одна тысяча девять сотом году, в январе. Я еще при царе жил, до революции.
– Ого! – удивился папа, – а вам столько и не дашь.
– С молодости засолился, – расплылся в улыбке старик.
– Это где это вы столько соли нашли?