Борис Руденко – Те, кто против нас (страница 55)

Тем временем Гонта и Погодин находились всего в десятке километров от места происшествия. Они приближались к милицейскому посту в груженном картофелем «КамАЗе», водитель которого – молодой парень, стриженный ежиком, – без малейшего колебания подхватил голосующих на обочине мужиков, чего обычно никогда не делал. Но, увидев этих голосующих, почувствовал вдруг, что просто обязан помочь незнакомцам. Но до того им все же пришлось с полчаса пешком добираться до магистрали, после того как старенький «Москвич» внезапно забарахлил и встал. И хотя хозяин самозабвенно уверял, что неисправность будет немедленно устранена, дожидаться они не стали. Эти полчаса, шагая рядом с Гонтой, Погодин слушал его сжатые объяснения. После того, чему он стал сегодня свидетелем, рассказ Гонты вовсе не показался ему невероятным. Напротив, многочисленные разрозненные факты, накопленные памятью Погодина, без особенных затруднений Укладывались в ячейки предложенной схемы мироздания. Но количество вопросов от того не становилось меньше.

– Эльза – кто она? – спросил в какой-то момент Погодин. – Хищник?

– Да, – кивнул Гонта. – Не высшей категории, но достаточно сильный. Во всяком случае, установить контроль над ней в тот момент, когда она размахивала пистолетом, я не сумел.

– А надо мной сумеешь? – неприятная мысль пришла в голову Погодина. – Слушай, может, ты уже это сделал? Скажи-ка, не по твоей ли милости я свою напарницу отключил?

– Нет, – грустно ответил Гонта. – Ты выбрал нашу сторону совершенно сознательно. Но смог это сделать лишь по той причине, что она была не в состоянии тебя контролировать.

– Но все-таки сумел бы?

Гонта остановился и повернулся лицом к Погодину. Лицо его было необычайно серьезным, и Погодину показалось, что сейчас должно произойти нечто важное. Он инстинктивно напрягся – сработали годами тренируемые рефлексы, – но тут же расслабился, ощутив, что опасаться собеседника нет ни малейших оснований.

– Пожалуйста, послушай, что я сейчас скажу. Ты можешь не поверить сразу – я это прекрасно пойму, но хотя бы запомни. А потом анализируй и проверяй сколько угодно. Да, я смог бы. Такое возможно, пока ты не научился некоторым очень простым вещам. Кстати, именно ты им научишься очень скоро. Но я этого не сделал бы никогда за исключением тех случаев, которые называются необходимой обороной. Когда нужно защитить свою или чужую жизнь. Ты ведь не отрицаешь права на необходимую оборону?

– Ситуация была как раз такой.

– Точно. – согласился Гонта. – Такой. Да только ты тогда оказался быстрее. А я оплошал. Старею, наверное.

– Эльза… хищники на это тоже способны?

– Еще как! – грустно усмехнулся Гонта. – В том-то вся и беда. Правда, их механизм воздействия совсем иной. На уровне инстинктов, подсознания… Они страхом правят, личность в человеке подавляют. Но делают это вполне успешно. Да разве ты сам не видишь, что вокруг происходит?

– Вижу, – кивнул Погодин. – Значит, они могут и делают, вы тоже можете, но не делаете. Потому что они плохие, а вы хорошие. Так?

Ирония, заключенная в вопросе, была очевидной, но Гонта ее полностью проигнорировал.

– Так, – терпеливо сказал он. – Именно так. Знаешь, чем отличается нормальный человек от негодяя? Человек от зверя? Тем, что он живет по человеческим правилам. По библейским заповедям, по Конституции или Уголовному кодексу – неважно. Но не из-за того, что боится наказания, земного или небесного, а потому, что по-иному жить просто не может. Ты со мной согласен?

– А я? – спросил Погодин, и в его вопросе Гонта услышал скрытую горечь. – Кто, по-твоему, я такой?

– Ты – человек, – сказал Гонта. – Не сомневайся. Нормальный человек, как и я, как и десятки и сотни миллионов. В этом ваше отличие и преимущество, о котором, к сожалению, знают далеко не многие. Потому им и не пользуются.

После этих слов Погодин надолго задумался и молчал все время, пока возле них не остановился «КамАЗ» с картофелем.

– Не догоним мы твоего приятеля на этой лайбе, – заметил он, забираясь в высокую кабину.

– Мы их и на «Феррари» не догоним, – заметил Гонта. – Больше получаса уже прошло. Нам не догонять, а искать его придется.

– Всех догоним! – азартно закричал парень, уловивший смысл произнесенных фраз. – Не сомневайтесь, мужики, не опоздаете! У меня же не машина – зверь! «Танки грязи не боятся»!

Пассажиры были ему симпатичны. Парень гнал свой тяжеловоз под сотню, лихо обгоняя попадавшиеся грузовые тихоходы, и развлекал Гонту с Погодиным подробным рассказом о трудностях фермерского бытия и преградах, воздвигнутых властями и бандами спекулянтов между картофельной грядкой и обеденным столом горожан.

– Я ж сам продать по своей цене не могу! Не-ет! – жаловался парень. – Меня и на рынок не пустят. Колеса тут же порежут на хрен. Мафия! А менты у черных на подхвате. Черные на всех нас бабки делают и с ментами делятся.

Пассажиры сочувствовали молча, но хозяину картошки этого было вполне достаточно.

– Вот! Вот! – воскликнул парень, завидев скопление машин возле поста ГИБДД и сбавляя ход. – Уже здесь стричь начнут, шакалы!

И словно услыхав его, гаишник с автоматом на груди жестом полосатого жезла приказал «КамАЗу» остановиться.

– Сиди! – неожиданно сказал Погодин. – Сам разберусь.

Он открыл дверцу и, спрыгнув на обочину, направился к гаишнику.

– Эф-эс-бэ, – мрачно объявил он, раскрывая перед лицом милиционера темно-вишневую корочку. – Черный «бэ-эм-вэ» с тонированными стеклами. Водитель и два пассажира. Проехал мимо вашего поста около получаса назад. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Так вон он стоит, – растерянно ответил милиционер. – Мы его остановили. Я сразу почувствовал: что-то не так. И парень, которого они везли, странно выглядел…

– Где пассажиры? – перебил его невесть как оказавшийся тут же Гонта.

– Те двое сбежали, – заторопился милиционер. – Вон туда, в лес. Мы, конечно, организовали преследование, но тут глушь такая, что только с собаками можно, сами ж понимаете. А потерпевшего «Скорая» увезла. В районную больницу.

– Что с потерпевшим? – рявкнул Гонта.

– Да так, ничего страшного. Не реагирует только. Он же… они же его под наркотиком держали или под снотворным. Ну, врачи со «Скорой» ему прямо здесь укол сделали и сказали: все будет нормально.

– Где больница?

– Это вам обратно нужно ехать. Через пять километров на развилке направо, а там указатели будут.

– Поехали! – воскликнул Гонта, первым бросаясь на противоположную сторону дороги, но на бегу притормозил. – Вы водителя нашего отпустите, с ним все в порядке.

– Понял, – с готовностью кивнул милиционер и энергично замахал фермеру жезлом: отъезжай, мол.

Мануйлов – Манал вместе с водителем брошенного «БМВ» по кличке Ремень бежали по лесу не очень долго – всего минут десять. Когда стало ясно, что погони нет, остановились, и Манал, даже не отдышавшись как следует, въехал Ремню кулаком по искаженной страхом и усталостью морде. Тот грузно шлепнулся на задницу и сказал жалобным басом:

– Ну ты чего!

– Молчи, гнида, – зашипел Манал. – Ты все испортил, гад! Я же с ментом почти разобрался безо всякого базара. Где мы теперь будем этого фраера ловить?!

– Они бы взяли нас, Манал, это же на его роже нарисовано было!

– Молчи! – Манал торопливо жал кнопки мобильника. – На твоей роже теперь такое нарисуют…

Он дождался вызова и кратко сообщил о случившемся. Потом долго молча слушал, и лицо его при этом все больше мрачнело.

– Хорошо, – сказал он осевшим голосом. – Я понял… все сделаем как надо.

Не поднимаясь с земли, Ремень смотрел на Манала, пытаясь по его лицу понять, что его ожидает. Ничего хорошего он не увидел.

– Попали мы с тобой, братан, – с тоской молвил Манал. – Вилы нам со всех сторон. Если не найдем фраера, с нас живых кожу снимут.

На короткое время он даже забыл, что виновником нынешних и грядущих бед является его незадачливый напарник. А Ремень, осознав это, ощутил настоящий ужас. Сейчас он не смог бы подняться, даже если бы очень захотел. Мышцы отказывались повиноваться, превратившись в кисель, и выдавить из себя более или менее внятную фразу Ремень сумел лишь со второй попытки:

– А где… где же нам его искать?

– Там, где потеряли. Своими ногами фраерок ходить пока не может, значит, его с поста в больничку отправят отлеживаться. Вот мы и должны засечь, в какую. Короче, поднимайся, пошли обратно. Из леска все будет видно.

– А если менты собак вызовут? – неуверенно спросил Ремень. – От собак-то не уйти.

– Да они про нас уже забыли, – отмахнулся Манал. – Какие собаки! Им бабки на трассе делать надо. Все равно, пока фраерок не разговорится, никто нам ничего не предъявит. Но клиент наш лишнего болтать тоже не станет, так что опасаться, в принципе, особо нечего… Даты что, Ремень?! Ты кого, в натуре, больше боишься? Неужели ментов?

Как ни страшился тюрьмы и милиции Ремень, страх перед шефом был неизмеримо сильнее. Совершившего ошибку ждала смерть, и возможность умереть быстро в таких случаях следовало считать большой удачей. Вспомнив об этом, Ремень поднял на напарника умоляющий взгляд:

– Манал, ты меня не закладывай, ладно? Не говори, как я облажался.

– Какой в этом смысл! – отмахнулся тот. – Если еще раз проколемся, разбираться особо не станут – обоих в фарш покрошат.