Борис Руденко – Искатель. 1981. Выпуск №5 (страница 5)
— На заставу.
— Что ж… — пожал плечами Васильев.
Курил он жадно, до последней затяжки, умело удерживая окурок в твердых пальцах.
«А курит вот так он редко, — подумал Ткаченко. — Кончики пальцев были бы коричневые. У него руки ничего, светлые. Хотя рабочие, знакомые с металлом».
Васильев думал о своем.
«Неужели этот дурак проводник вывел меня под самый нос заставы?»
Последние три месяца Васильев проработал в авторемонтной мастерской. Это дело он знал. И руки теперь не выглядели офицерскими. Консул предусмотрел и это.
Когда Васильева привезли на заставу и представили начальнику, он медленно (пусть видят ладони) развел руками.
Разговор с начальником заставы был коротким:
— Между вторым и третьим часом местного времени вы перешли государственную границу в районе ущелья. За вашим переходом наблюдали с той стороны, с адыра. Там теперь считают, что вы перешли благополучно.
— Вы слишком… — опять поднял ладонь Васильев.
— За каждым вашим шагом наблюдали, И пограничники, и местные жители
Васильев понял, что все разработанные в кабинете консула варианты летят к чертовой матери.
Начальник заставы был молод, лет двадцати пяти, не больше.
Откуда эта хватка? Опыт? Он, кадровый офицер, побывавший в боях, тщательно подготовившийся к выполнению задания, или, как назвал консул, к миссии чрезвычайной важности. Лопнула миссия. Вот тебе
— За каждым шагом… — будто про себя повторил Васильев. — Да.
СТРОКИ ПРОТОКОЛА
Васильева допрашивали пятый день. Спокойно, обстоятельно, не подгоняя. Даже интересовались — не устал ли он,
«Решили купить. Втянуть в игру», — подумал Васильев.
Следователь с интеллигентным лицом, вежливый и, видно, начитанный человек. У зеленых глаз десятки тонких, добрых морщинок. Аккуратные усы. Не прокуренные, лохматые, а тонкие, подправленные.
За спиной у этого человека, по-видимому, большой житейский опыт. Наверное, и он насиделся в кабинетах следователей… Вот за этой стороной стола, где находится сейчас Васильев.
Слышал о таких людях поручик. Они и в ссылках, и в тюрьмах учились, читали, работали с невероятным, непонятным упорством.
У Васильева в случае провала была хорошая версия. Он выложит всю подлинную биографию. Даже скажет о своем не очень хорошем отношении к нижним чинам. Разумеется, во имя дисциплины, присяги, службы. Это же присяга заставила его сражаться против Красной Армии. И опять, конечно, ни слова о том, как цепко, до боли в пальцах он жал на гашетку пулемета.
Мать еще жива. Могут проверить бедное положение их семьи. А перешел он границу потому, что русский человек; ему осточертела эмиграция, чужбина. Хорошая версия.
Ею можно было бы воспользоваться. Но не хватило пяти минут. Остаться бы до ареста одному на пять минут, уничтожить шифр, ключ к нему. Шифр, зашитый в пиджак, был обнаружен при обыске.
На пятый день следователь, долго интересовавшийся биографией, подошел, наконец, к главным вопросам.
— Вы умный человек, — сказал он, — и, по-моему, понимаете, что не стоит тянуть время. Ясно, что вы перешли границу с заданием. Я даже догадываюсь, кто вас послал.
— Интересно? — хмыкнул Васильев.
— Могу, конечно, ошибиться, — продолжал следователь. — Но, видимо, вы очередная жертва английского консула Тиррела. Очень энергичного человека. — Следователь улыбнулся. — Никак не хочет угомониться. И какие только методы борьбы не применял против нас!
Васильев выдал себя только хрустом пальцев. Он сжал их до боли, а лицо осталось спокойным, равнодушным.
— Жертва… — Он качнул головой, усмехнулся.
— Но не борец же вы в прямом смысле слова! И за что борец? Что можно изменить? И пошли вы на задание ради счета, который вам откроют в каком-нибудь банке.
На столе стопка тетрадочных листков, ручка, небольшая конторская чернильница.
«А бедновато живут», — подумал Васильев.
— Кстати, вы уверены, — вдруг спросил следователь, — что счет вам откроют?
— Не понимаю, — пробормотал Васильев.
— Это был джентльменский уговор? — продолжал следователь. — Учтите, Тиррел только прикидывается джентльменом. Он хороший артист.
— Вы что, с ним встречались? — грубо спросил Васильев.
— Он бывал у нас с одной дипломатической миссией. Давно. Как он выглядит сейчас?
— Ничего, — против воли ответил Васильев.
— Он следит за собой. — Следователь поправил тетрадные листки. — Не поймите меня, что я вас, так сказать, заговариваю. Я хотел, чтобы вы хорошенько все обдумали. Вам еще надо жить.
— В Сибири?
— Там я был, — сказал следователь. — В кандалах. Но мы-то от кандалов отказались. Итак, вы должны, конечно, заниматься сбором сведений военного характера?
— А если я ничего не скажу? — спросил Васильев.
— Не советую, — спокойно произнес следователь. — Мы и без вас, правда, с трудом, но докопаемся. Шифр, ключ к нему у нас.
— Этого недостаточно.
— Да, нужна зацепка — первая явка.
Васильев, не скрывая удивления, посмотрел на следователя.
— Это почерк вашего хозяина, — пояснил следователь. — Вы больше одной-двух явок не знаете. Цепочка. Все предусмотрено.
— И если я оборву цепочку? — опять грубо спросил Васильев.
— Не советую, — повторил следователь.
Васильев понял, что с ним этот человек вежлив. Но он строг, суров. Прошел трудную школу жизни. И беспощаден.
Следователь посмотрел исписанные страницы. Пока в протоколе только биографические сведения. Хорошие сведения. Почти пролетарское происхождение. Служба в армии, оставался верен присяге в гражданскую войну. Эмиграция. Вербовка. Кем и где, уже известно. Цель тоже ясна.
— Нам осталось вписать в протокол последние строки.
«А ведь действительно нескольких строчек достаточно. Явки и главная цель», — удивленный, даже ошарашенный неожиданно быстрым завершением следствия, подумал Васильев.
Он подготовился к изнурительным, долгим, обязательно ночным разговорам. Следователь должен переспрашивать, ловить, уточнять детали, доискиваться до каких-то обстоятельств, уже ясных, как божий день.
«Господи, — безучастно подумал Васильев, — ловко скрутили. Вот тебе и миссия… Миссия. — Он задумался и со злорадством решил: — А вот об этом я ничего не скажу! Придет кто-нибудь другой и продолжит. Должен прийти, пройти. Бывают же исключения».
А откуда-то издалека донеслось:
— Сбор сведений военного характера? — уточнял следователь.
— И экономического, — устало добавил Васильев.
— Явки? — Следователь не поднимал головы. Он, наверное, дописывал слова: «экономического характера».
По-прежнему устало Васильев назвал адреса: ашхабадский и ташкентский, фамилии хозяев.
— Вы все сказали? — Следователь отложил ручку, поправил листки протокола. У его глаз опять сбежались морщинки. Спокойное ожидание.
— Из Ашхабада я должен деть телеграмму Подпись хозяина. А из Ташкента послать письмо. Тоже за подписью местного жителя. Все пойдет по адресу туркестанских эмигрантов.
— Господин Тиррел отлично пользуется услугами недобитых басмачей, — сказал следователь. — И, кстати, давно. Не вы первый.