Борис Поплавский – В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет (страница 9)
Остерегать безмолвие зари.
Кружит октябрь как белёсый ястреб.
На небе перья серые его.
Но высеченная из алебастра
Овца души не видит ничего.
Холодный праздник убывает вяло.
Туман идёт на гору и с горы.
Я помню, смерть мне в младости певала:
«Не дожидайся роковой поры».
22
В смирительной рубашке
Томление увы который раз
Я это слово повторяю с пеньем
В нерадостном молитвенном успенье
И в тёмном слове сердца без прикрас
Раздавлен мир безмолвием и сном
Сутулые к земле свисают плечи
Дыба надежды крючит и калечит
Расплющивает жизнь казённый дом
В стеснении немыслимом душа
Не издаёт по месяцам ни звука
Проходят годы тяжело дыша
Иная нам иная мёртвым мука
Как тяжело писать иль говорить
Мрачны и вечно заспанны поэты[45]
Под серым небом где в тисках орбит
Влачатся звёзды и ползут планеты.
1924
«В смирительной рубашке»
23
Сила горя и сила стыда
Не затронет уж спящего сердца
Даже смутная радость труда
Даже женщины жёсткие перси
Оглядит мой недрогнувший глаз
Этот мир что уж я не приемлю
Синих вод переливный атлас
Ярко-жёлтую осенью землю
И спокойно туда воспарит
Где сестёр я не встречу ни братьев
Разомкнётся тяжёлое платье
Человек упадёт и сгорит
И лишь несколько юношей важных
Сядет рядом со мной на скамью
И прочту я в глазах не влажных:
«Мы забыли про нашу семью»
Но не знаю не брошусь ли я
Покидая и солнце и славу
В эту пропасть где дыма змея
Неподвижно останется плавать.
1924?
24
Китайский зонт над золочёной рамой,
Где зеркало тускнеет день за днём,
Нас покрывает. Так сидим с утра мы
До вечера и потом с огнём.
В провал двора спускается сочельник,
Шурша о стёкла синей бородой.
Без зова март приходит, как отшельник,
За негой кот, собака за едой.
И Вы пришли, как инвалид музейный
За запоздалым зрителем, сердясь.
Ложились лужи беззаботно в грязь,
Пузырились, как фартук бумазейный.
И вдоль пожарных лестниц на чердак
Бельё летит, махая рукавами. 
