Борис Поплавский – Небытие (страница 1)

Борис Поплавский

Небытие

Неизвестные стихотворения 1922–1935 годов

Борис Поплавский. Автопортрет

От составителя

Публикуемый сборник Поплавского – очередная попытка сделать общедоступной ту значительную по размеру часть его разбросанного поэтического архива, которая в последние годы стала возвращаться почти из небытия. Этой книге предшествуют три наших издания его стихов, не появлявшихся в печати ни при его жизни, ни за последующие шесть десятилетий. Это «Покушение с негодными средствами» (1997), сделанное по материалам марсельского архива И.М. Зданевича, «Дадафония» (1999), по материалам архива московского Государственного литературного музея, и «Орфей в аду» (2009), по материалам парижского частного собрания. По тем же парижским материалам Е. Менегальдо в разных издательствах опубликовала никому прежде не известные «Автоматические стихи» (1999) и томик «Неизданных стихов» (2003), включающий без малого сто неопубликованных текстов.

К сожалению, после выхода в 2009 году «итогового» тома «Стихотворений», подготовленных А. Богословским и Е. Менегальдо, у читателей могло возникнуть ошибочное представление о том, что поиск в архивах завершён и теперь стали доступными все его стихи. В это объёмное, но поспешно выстроенное и содержащее массу неточностей собрание не вошли как почти весь наш предыдущий сборник «Орфей в аду», так и нынешняя книга.

И после настоящего издания, представляющего десятки вновь обнаруженных текстов, точку в обнародовании поэтического труда Поплавского ставить преждевременно. У него остались и совсем неизвестные стихи, и ещё такие, которые знакомы лишь приблизительно, верные или последние или лучшие варианты которых до сих пор никто, кроме работавших с его бумагами, не видел. И даже многое из того, что издано, не прошло пока серьёзную текстологическую проверку. В одном из приложений к нашему сборнику публикуются некоторые более точные версии текстов, включённых в разные годы в разные издания, в том числе и «гилейские».

Вряд ли вызовет возражение та мысль, что самые яркие и характерные для Поплавского вещи при его жизни напечатаны не были. Но я позволю себе сказать нечто более резкое. Я уверен, что лишь недавнее открытие архивов поэта позволило наконец-то увидеть ценнейшее в его творчестве – многие годы стыдливо уступавшее плодам калечащих условий беженской «культурной политики», вышедшим из-под его пера. А встречающимся сегодня высокомерным невниманием к его живым и необычным стихам мы во многом обязаны как распространённому читательскому заблуждению, что «всё сто́ящее» из «той эпохи» уже хорошо известно, так и замешательству критиков и специалистов, столкнувшихся с очевидной невозможностью отнести его, как они привыкли поступать, к чётко определённому идейному и литературному «лагерю». Такие «поэты неизвестного направления» всегда остаются напоследок.

С. К.

Стихотворения

1. «Какой-то рок играет с нами…»

Ставшая родной мне Русь.

Какой-то рок играет с нами Смотри я облетел полмира И вновь пророческими снами Мне снится хладная Пальмира И среди сборищ молча я Мечтой лелею предков берег Где днесь всё та же толчея И врозь текут Нева и Терек Родимое столпотворенье. Как было тысячу годов Там каждый умереть готов И потрясать столпы творенья. Но все сдаются и живут Детей растят и деньги копят И слыша как ветра ревут Семейные камины топят. Откуда ж это? Впряжена Давно разбойничья лошадка, Культура строгая жена Сидит причёсанная гладко, Какой-то рок играет с нами, Смотри! я облетел полмира И вновь пророческими снами Мне снится хладная Пальмира.

2. «Небытие чудесная страна…»

Небытие чудесная страна Чьих нет границ на атласах бесплодных К тебе плыву я по реке вина Средь собеседников своих бесплотных Река течёт сквозь чёрные дома Сквозь улицы и дымные трактиры Куда бездомных загнала зима Сквозь все углы и все чертоги мира Смежаются усталые глаза Горячее покоя ищет тело Смеркаются людские голоса И руки сонно падают без дела Что там за жизнью в сумраке блестящем? Но почему так сладко отступая Закрыть глаза. Как хорошеет спящий И от него стихает боль тупая

3. «Как сумасшедший часовщик…»

Как сумасшедший часовщик Моя душа в любви гнездится Небесный свод колёс звездится Блистает крышки гладкий щит Маячит анкер вверх и вниз Как острый нож двурогий гений Упорствует пружины фриз Зловещий что круги в геенне Станина тяжкая висит Отточенным блестящим краем Доскою где растут весы Железным деревом над раем