И каким иногда беспричинно кажусь,
Кто обиды таит на меня много лет,
Кто – причина моих нескончаемых бед…
Не сжигал бы я годы бездарно дотла…
Но судьба занавесила все зеркала!
«День, похожий на другие – тоже день…»
День, похожий на другие – тоже день,
Свет вечерних тихих окон – тоже свет.
Для кого-то – бытовая дребедень,
А кому-то – давней юности привет.
Бездна серая в квадратной полынье,
Над безмолвием, звенящим как металл.
Плети ливня злобно хлещут по золе
Той весны, в которой я недогулял.
Мне б её у всех бессовестно украсть
И следов бы не оставить никаких.
Мне бы с нею заблудиться и пропасть
В лабиринтах переулков городских.
Перед ней бы тайны прошлого открыть,
И о грешном рассказав, и о святом.
Всё у всех на этом свете может быть,
А меня не ждут, похоже и на том.
На судьбу глухих проклятий не шепчи,
Если выпало споткнуться и упасть.
Кто хозяин – у того и все ключи,
Кто в законе – у того и масть, и власть.
И в какие ни звони колокола,
Не ответят те, кому не веришь ты.
Укрывают позолотой купола
Вечный ужас неизбежной темноты.
И покуда свежий ветер для других
Зажигает красно-жёлтые огни,
Запивай горячим чаем горький стих
И мечты как мух назойливых гони!
Становясь таким же твёрдым, как кремень,
Не жалей о том, к чему возврата нет!
День, похожий на другие – тоже день,
Свет вечерних тихих окон – тоже свет…
СЕКТА
Пропаганда пьянит сильнее,
Чем запретный укол под кожу.
Я живой и жалеть не смею,
Что до этого дня я дожил.
Вместо дряхлых радиоточек —
Соцсетей бесконечный гомон,
Где любой – даже кто не хочет,
Предстаёт перед всеми голым,
Вместо мёртвой партийной прессы —
Балаган виртуозов слова.
Удовольствие жить под прессом
Получают, как прежде, снова
В тайной секте довольных жизнью,
Мирной секте довольных жизнью…
Их растили такими долго.
В них копилась любовь слепая,
Жажда правды и чувство долга.
Их баюкали, подкупая
Немудрёной мечтой о странах,
Где бесплатно даётся счастье,
Где находишь свою нирвану,
Разбирая себя на части.
День Сурка – бесконечный праздник.
На ветру гордо флаги реют.
Память детства уже не дразнит —
Ведь, как правило, не стареют 
