И в потоке кислорода
Чудо видит человек:
Звёзды падают со свода
Неба прямо в пышный снег,
И не тают, лишь сильнее
Блеск небесный под луной.
Жаль, я так же не умею,
Лишь от воздуха чумной.
СИНИЦЫ
На ветвях нахохлились синицы —
Маленькие мячики тепла.
А мороз такой, что сахарится
Каждая рябина и ветла.
Как же, птицы, вы ещё не пали?
По нужде – и то мне неуют.
А синицы поняли едва ли,
Что людишки им чирикают.
Был бы корм, другое – одолимо,
И мороз – ничуть не злей совы.
Коль родился вне пределов Крыма,
Будь готов к морозищам, увы.
Главное – что беды все не вечны,
Будет тёплый ветер ворошить
Перья на крылах синиц беспечных,
Будут птицы, будут люди жить.
ОДА КОФЕ
Кофейный аромат порою будит
Бодрее, чем будильника трезвон —
И, вроде бы, не столь тревожны будни,
И, кажется, на подвиг заряжён.
Арабика, робуста – всё едино.
Глоток напитка – взрыв бодрящих сил.
Я с чёрным кофе стал непобедимым,
Почти неуязвимым, как Ахилл.
И если есть с кофейным духом чашка
И дело, что нельзя перенести,
Невольно становлюсь я ранней пташкой,
У коей утро доброе в чести.
* * *
В тесной кухне привольно, когда от души —
Чай горячий, пирог и беседа до ночи.
Спят в уютных кроватках давно малыши,
Только мы быть с Морфеем стремимся не очень.
Столько нужно сказать, столько нужно узнать —
Мы не виделись долго – наверное, вечность.
Выпив чай, вскипятим дар Цейлона опять,
Вспоминая как жили – легко и беспечно.
А в окошке желтеет грустинка луны,
Будто знает, что снова маячит разлука.
Хорошо, если нет за столом тишины
И когда в дом заходят родные без стука…
ПАРНОЕ МОЛОКО
Парного молока вкус луговой
Я до сих пор, проснувшись, ощущаю,
И этот вкус – духмяный и живой —
Был самым главным ранним утром мая.
Едва проснувшись, шёл на кухню: «Мам!» —
И тёплую давала мама кружку.
Сейчас бы предпочёл я всем дарам
Питьё парное, серую горбушку.
Набравшись сил, бежал я прямо в хлев,
Благодарил кормилицу за завтрак:
«Спасибо, Зорька, вкусен утром хлеб
Да с молоком. Подоишься и завтра?»
А после уж я мчался на луга — 
