Если бы крыла не опалил.
Как я быть весёлым ни старался,
Так им никогда я и не был.
Всюду слякоть – хуже редьки горькой.
Мне бы осень Болдинскую…
Нет…
Укатали Сивку нынче горки,
Выдав волчий жеребцу билет.
Соберу листвы в лесу опавшей
И на них поэму напишу:
«Снова осень. От дождей уставший,
Влагой нездоровой я дышу…»
Сон сморил к утру лишь вежды,
Сердце тяжестью полно.
Находиться странно между
Небом и глубоким дном.
Что несёт мне день грядущий?
Неизвестность – худший враг.
Гору си́лит лишь идущий,
Я же – сплю. Пожалуй, так…
В окна рвётся луч рассвета
И зовёт вершить дела.
Снова кофе, сигарета…
И разруха, и зола…
Был чёрен день,
А ночь – ещё черней,
По небу плыли гангренозно тучи.
Не просто буря, а несчастный случай
Промчался на своём чумном коне.
Я свечи повсеместно зажигал
(Какое электричество при буре?),
А за окошком ветер силу дури
Показывал – выл, плакал и рыгал.
Хлестал вселенский ливень, содрогал
Основы мирозданья, нервы, струны,
И молнией магические руны
Какой-то чёрт порой в ночи черкал.
А человеку в доме – чёрный чай
И плед, свеча, начало книги чудной.
Ночь пережить всегда бывает трудно,
Когда вне дома в бурю невзначай…
Резко похолодало.
Точит октябрь жало.
Было тепла так мало!
Зарево солнца ало.
Долго душа страдала,
Всюду ища начало.
Осень же вопрошала:
«Там ли душа искала?»
С веток листва отстала…
Так ли я ждал финала?
Листное покрывало
Скроет, что всё достало…
Мы ещё живы —
Те, кто носил галстуки
Красные, как кровавое знамя,
Наши суда шли правильными галсами,
И Родина гордилась нами.
Мы ещё живы —
Дети Перестройки и талонов,
Перед дискотекой пьющие брагу.
Оказались ограблены – миллионы!
Вспомним ли пионерскую присягу?
Мы ещё живы —
Шагнувшие в демократию,
