Борис Поломошнов – Гармоны счастья (страница 4)
Затянута узлом его душа».
Это – стихи Джами – Нуриддана Абдурахмана ибн Ахмада (XV-й век, это уже – нашей эры).
Лучшие из лучших умов Старого Света с неистощимым энтузиазмом и со вдохновенным упоением драли
Всех иных грехов, производных от
Не осталась в стороне от этого благонамеренного занятия и народная мудрость.
Достаточно вспомнить, хотя бы, известную притчу о том завистнике, который попросил у Бога, чтобы Он лишил завистливого бедолагу одного его, бедолагинова глаза, только для того, чтобы сосед бедолаги остался без обоих.
Или же – всем известное пожелание, адресованное завистником корове соседа.
Все ее обличают, – естественно,
Все по ее поводу негодуют.
А она по-прежнему произрастает.
И – более того – процветает.
Такая невиданная живучесть, произрастаемость и процветаемость «сидоровой козы» –
Рядится она в благопристойный древнеэлладский пеплос или не менее благообразный древнеримский пеплум.
Выдавая себя за преисполненную всяческого благородства Справедливость.
Тем же занимался – с неизбывным энтузиазмом и поправкой на свои гендерные и маскулинные особенности – антигерой «Собачьего сердца», бывший помойный пес Шарик, глубокомысленно изрекающий «абсолютный рецепт» всеобщей Справедливости: «Отнять и – разделить!».
Что разделить?
Между Шариковым, Швондером и иже с ними?
Комнаты профессора Преображенского? В которых он не только спит, столуется, но и принимает пациентов, и, при необходимости, их оперирует?
И – что самое горькое в «лекарстве», прописываемом сим «рецептом», – так это то, что оно, как никакое другое, востребуемо.
И – требуемо.
Настойчиво.
Остервенело.
Осатанело.
Большинством.
Завидующим.
Всем, у кого больше.
Чего-то желаемого или жаждимого.
Но – особенно – завидуют абсолютному меньшинству.
Тому, которое не завидует.
Никому.
Есть ли смысл быть несчастным оттого, что кто-то счастлив?
Не отвечайте: не надо.
Как только человек отдает себя в липкие лапы
Быть навсегда
Ведь сколько бы ни было у человека: золота-серебра (платины-палладия), алмазов-бриллиантов (сапфиров, рубинов, изумрудов), движимости-недвижимости, – всегда найдется тот, у кого всего этого больше.
Не бывает «белой зависти».
Зависть всегда черная.
Опустошающая душу.
Как космическая «черная дыра» – окружающее ее пространство.
Зависть, как червь-паразит, гложет.
Только не тело, а душу.
Оставляя от нее одни жалкие ошметки.
Скукожившиеся до сгустков неуемной злобы.
Направленной как на тех, кому завидуют, особенно – на тех, кто не завидует никому.
Последних, увы, немного.
И они-то, как раз, – не среди тех, у кого много: драгоценностей, движимости-недвижимости, и прочей всякой всячины.
Но именно среди них-то – тех, кто никому не завидует – и есть по-настоящему счастливые люди.
Не хотите быть несчастным?
В таком случае – не завидуйте.
Никому.
Ни в чем.
Печальное, жалкое, убогое и унылое это зрелище: желавший – всем сердцем – избавиться и так и не избавившийся от
Своей.
По отношению к другому.
Да, действительно, самому избавиться от своей зависти трудно.
Однако трудность отнюдь не означает невозможности.
Во всяком случае, есть смысл постараться, иначе токсин зависти будет неотвратимо и неумолимо разъедать и разлагать душу завидующего, как бактерии сифилиса – тело сифилитика.
Еще труднее избавиться от чужой зависти по отношению к себе.
Не избавляться приходится от нее, а преодолевать ее.
Преодоление же зависти по отношению к себе ничуть не менее достойно уважения и восхищения, чем избавление от своей зависти по отношению к другим.
Дразнить людей своими достоинствами, успехами и достижениями, а, тем более, кичиться и хвастаться ими, провоцируя других на зависть по отношению к себе, по меньшей мере, тщеславно: тщетно добиваться славы таким
Ведь Ваши достоинства никуда от вас не денутся, если даже их не выставлять привселюдно напоказ.
Как сказано в древнеиндийской «Дхарме» (VІІІ-й век до н. э.), «ничтожен тот, кто любит говорить о своих достоинствах и о чужих недостатках».
Бывают люди, изо всех сил стремящиеся обелить свою зависть.