Пиво пьяно на ходу,
Пиво пьяно на ходу
И на сладком на меду».
«Ах ты, степь широкая…»
Ах ты, степь широкая,
Степь раздольная,
Широко ты, матушка,
Протянулася.
Ой, да не степной орел
Подымается,
Ой, да то донской казак
Разгуляется.
Ой, да не летай, орел,
Низко ко земле,
Ой, да не гуляй, казак,
Близко к берегу!
«Барыня, барыня, сударыня барыня!..»
Барыня, барыня, сударыня барыня!
Приехала барыня
из деревни во Москву;
Становилась барыня
во палатах каменных.
Мимо тех ли ведь палат
шла дорожка хороша;
По той по дороженьке
офицер часто ходил,
Офицер часто ходил,
на окошечко глядел.
У барыни, барыни
глаза разгорелися,
Глаза разгорелися,
вся кровь воскипелася.
«Офицерик молодой,
побывай ко мне, душа!»
У барыни, барыни, сударыни барыни,
Офицер и побывал,
со барышней посидел,
У барыни посидел,
с нею время препровел.
Чаем-кофием поила,
в уста его целовала,
К нежну сердцу прижимала,
таки речи говорила:
«Я счастлива бы была,
кабы век с тобой жила!»
Валенки
Валенки да валенки!
Ах, не подшиты, стареньки!
Нельзя валенки носить,
Ох, не в чем к милому сходить!
Ух ты, Коля, Коля-Николай,
Сиди дома, не гуляй!
Не ходи на тот конец,
Ой, да не носи девкам колец!
Чем подарочки носить —
Лучше валенки подшить.
Валенки да валенки!
Ах, не подшиты, стареньки!
Суди, люди, да суди, Бог,
Как же я любила:
По морозу босиком
К милому ходила!
Валенки да валенки!
Ах, не подшиты, стареньки!
Вдоль по Питерской[1]
