Борис Пармузин – Рассказы новых и древних дорог: Книга об Узбекистане (страница 24)
— Это от меня. — Он протянул арбуз. Самый настоящий, но выращенный в пустыне. — Могу заверить, что такого вкусного арбуза ваш товарищ в жизни не пробовал…
Оказывается, на Устюрте была даже своя «сельскохозяйственная выставка». Конечно, это не павильон. А всего лишь стенд: «Первые овощи Устюрта».
Кто-то сказал, что люди и вода когда-нибудь снимут с земли проклятие аллаха. И вот на каменистом плато поднялся первый сад. Пока единственный. Но ведь лиха беда начало!
— Не пожалели, что приехали? — спросил геолог путешественников.
— Что вы?! — воскликнул Усман.
А Кадыр-ата удивленно развел руками: как, мол, можно задавать такие вопросы!
Днем они улетели на попутном санитарном вертолете.
Не успели подняться, как минут через пятьдесят уже пошел на посадку.
Словно оспой, изрыта земля. Это когда еще пустыня была влажной после весенних дождей, здесь прошли отары овец.
Потом под горячими лучами солнца пустыня высохла.
Однообразный, с редкими побегами саксаула, с пожелтевшими кустиками, лежит простор. Земля кажется мертвой.
Но она живет.
В пустыне по бездорожью в поисках пастбищ кочевали каракалпаки. Обычно скот принадлежал какому-нибудь богачу или хану. На него работали сотни и тысячи бедняков. К ним в юрты врывались только горячий ветер да сборщики налогов.
Известный каракалпакский поэт прошлого Берда́х писал о своем времени:
В городах, в благоустроенных поселках живут сейчас каракалпаки.
Но и в пустыне увидишь порой юрту и дымок над ней.
Это, конечно, жилье чабанов. С огромными колхозными стадами они кочуют по бездорожным просторам.
Заверните к ним! Вас всегда встретят, как самых дорогих гостей.
В этом еще раз убедился Кадыр-ата, когда они вошли в одну из юрт.
Им принесли воды: нужно же умыться с дороги!
И здесь, где каждая капля когда-то была на вес золота, дед и внук, весело фыркая, с удовольствием умылись.
В юрте включили радиоприемник. Нашли Москву.
— Что, соскучились? — спросил чабан геолога-москвича, зашедшего в юрту на дымок. Он снял соломенную шляпу, пригладил волосы и улыбнулся. — Хорошо в Москве! Сегодня передавали, что прошел дождь.
— А здесь тепловато… — заметил геолог. — А вы бывали у нас в Москве?
— Где я не бывал! — покачал головой каракалпак. — Освобождал Венгрию, Чехословакию…
Хозяин юрты предложил гостям чаю. Его здесь готовят по-особому. Кипятят вместе с молоком, а потом светло-коричневый кипяток наливают в пиалу.
Чабан осторожно спросил о дальнейших планах путешественников: когда, куда…
— Домой! — твердо сказал Кадыр-ата и добавил: — Пора!
Усман только вздохнул.
Под крылом самолета
— Вот она, пустыня! Смотрите! — Усман слышит чей-то голос за спиной. В голосе даже нотки торжества, гордости.
— А что ею гордиться, пустыней! Как были пески тысячу лет назад, так… — Это говорит уже другой пассажир.
— Нет! — перебивает первый. — Ты только посмотри сверху, каким стал Нукус! Настоящий сад…
— А дальше? За ним? — не унимается скептик. — Вон она разостлалась, матушка…
— Матушка? Что ж, она действительно матушка-кормилица! Вон посмотрите.
Усман тоже прильнул к окну. Там, внизу, брели отары овец…
Желтоватая, как на географических картах, пустыня перерезана лентами дорог и каналов… Вон, словно игрушечный, медленно ползет поезд, движутся ленивыми мухами машины…
Потом начались барханы. За ними — снова дорога и каналы, по берегам которых кубиками прижимаются друг к другу дома.
Пустыня кончается. Теперь под крылом самолета раскинулись улицы городов, рабочих поселков, кишлаков.
С этих улиц направляются по своим неотложным делам машины в другие города.
Где-то в пустыне, недалеко от Бухары, поднялись многоэтажные здания нового города Навои. Он совсем молодой. Рядом — другой город, Газли́.
В центре Кызыл-Кумов находится поселок Мурунта́у. Он возник совсем недавно. Стоит среди песков обелиск с надписью: «Волею партии, руками народа здесь будет построен город Златогорск».
Тут уже есть улицы Первооткрывателей, Молодежная, Рабочая. Есть и кафе «Золотинка»…
«Мурунтау» в переводе на русский язык означает «Златогорск». Здесь геологи нашли драгоценный металл.
Многое можно увидеть из окошка самолета. Многое… И почти ничего.
Хорошо, что Усман уже знаком с этими городами, ходил там по улицам. Но ведь он не успел побывать во всех…
Лежит между Бухарой и Самаркандом Каттакурга́н. Работает в нем несколько заводов, а около города — Узбекское море, огромное водохранилище. Это водохранилище, оживившее сотни гектаров земли, прославило на всю страну и город.
Есть в Самаркандской области другой древний город — Джиза́к.
В путеводителе ничего хорошего о нем не сказано. Сообщается, что город оправдывает свое название, которое происходит от арабского слова «дузак» — «ад», и считается очагом малярии и… бунтов.
Над многими городами проносится самолет, покрывая огромное расстояние за каких-нибудь два с половиной — три часа.
Вблизи Ташкента, на месте бывших болот, камышовых зарослей, раскинулись поля прославленных колхозов. Невиданные урожаи хлопка выращивают в Чирчи́кской долине. А вместо камыша там прочно обосновались рис и такие растения, как джут, кенаф. Самые крепкие канаты делаются из их волокна.
Самолет приближается к Ташкенту. Он будет лететь несколько минут над городом.
Уже вечереет. Тысячи, миллионы огней вспыхивают под крылом.
Ташкент! Все затаив дыхание рассматривают его с высоты. Сотни кранов поднялись над городом. По огонькам можно понять, что краны движутся…
Днем и ночью строится Ташкент!
Каким он стал за эти тревожные месяцы после землетрясения?
Как он выглядит, Ташкент?
Город Дружбы
Строить так называемую европейскую часть Ташкента начали в 1866 году, после присоединения края к русской империи. Александр II получил от городских ворот двенадцать золотых ключей, а в благодарность пожаловал городу шпагу, украшенную бриллиантами.