Борис Пармузин – Рассказы новых и древних дорог: Книга об Узбекистане (страница 19)
У Андрея не было и матери: она умерла, не пережив гибели отца. Братьев, сестер тоже не было. И он охотно согласился, когда Юсуп пригласил его во время отпуска поехать к нему в Бухару.
Там Андрея ждало волнующее событие: мать его друга стала и его названой матерью. А сами солдатские сыны — побратимами…
Рождение долины
Путешественники продолжают свой путь.
Теперь путеводитель можно спрятать. Ни слова о Кашкадарье и Сурхандарье в нем не найдешь. Его наилучшим образом заменит попутчик — местный учитель-географ, возвращающийся из Ферганы в родные места.
— Эти области, — говорил географ, — получили свое название от рек маловодных, спокойных. Стальной путь сюда был проложен позже.
Отсутствие дорог и воды… Что может быть страшнее этого в Средней Азии?
Здесь неподалеку сохранились остатки древнего шлюза. Говорят, что Дарий (или Искандер Двурогий) построил шлюз, закрывающий горные ущелья. Из жаждущих равнин шли люди к царю. Низко кланяясь, со слезами на глазах просили воды. И за большие подати царские слуги открывали шлюзы.
До революции весь юг Узбекистана был заброшенным, нищим. Сюда заявлялись изредка лишь посланцы владыки Бухары, чтоб собрать очередную подать.
Каких только не существовало налогов! От дыма, от снопа, постный налог, от окна, от котла… В самой Бухаре их насчитывалось восемьдесят шесть.
На откормленных конях летели эмирские служаки в города и кишлаки. А потом оттуда не спеша, с унылым перезвоном тянулись караваны с награбленным добром.
Из Карши́, Шахриса́бза, Дена́у везли шелковые ткани, вышитые золотом тюбетейки, пояса, покрывала для лошадей эмира и его чиновников. Везли и медные чеканные блюда, подносы, кувшины, различные предметы домашнего обихода. Все это с большим мастерством делали южане.
— Пожалуй, больше ничем этот край не славился… — говорит географ.
В автобусе пока прохладно. Хорошо, что выехали на рассвете. Днем в степи особенно жарко. Ведь здесь выпадает меньше всего осадков. Прошумят в апреле последние дожди, и все… До самой осени.
Усман прильнул к окну.
Земля потрескалась. Словно от старости покрылась черными, сухими морщинами.
Спрятаться от солнца негде. Только голые кустики торчат. И на них листва уже сгорела.
Вдали степь начинает отливать золотом. Это плитки мертвой земли, старательно выжженные солнцем, отполированные горячим ветром. Голый простор. Но вскоре вдали показались стрелы экскаваторов. А через несколько минут машина подъехала к трассе канала.
Здесь все выглядело иначе.
Степь опоясана горным кольцом. На горных склонах много растительности, настоящие леса арчи — цепких, узловатых деревьев. За ними, разбросав ветви, стоят клены и миндаль, алыча и кустарниковая вишня.
— Тут владения первоцелинного совхоза, — пояснил географ. — Вон там новоселы решили построить свой дом отдыха.
Автобус остановился, чтобы пассажиры передохнули. Все вышли из салона на воздух. Неподалеку от дороги два трактора тянули плуг с огромным лемехом, который выворачивал землю с колючим кустарником, оставляя позади себя широкую и глубокую борозду.
— Это совхоз виноградник закладывает, — пояснил географ. — Видите, что техника делает? Одновременно и почву рыхлит, и арык прокладывает. Берн лозы или деревцо и сажай… Здесь будет еще одна Фергана, еще одна жемчужина.
Недалеко отсюда, в Байсу́нских горах, покрытых диким барбарисом, гуляют благородные бактрийские олени…
— Там же и знаменитый Тешикта́ш, — заметил географ.
— Где был найден неандертальский мальчик? — подхватил Усман.
— Совершенно верно. И одна из древнейших стоянок первобытного человека на территории Советского Союза.
В долинах Кашка́-Дарьи и Сурха́н-Дарьи земля оказалась необыкновенной — на ней можно растить хорошие урожаи не только хлопка и риса.
— Вот вы, молодой человек, — обратился с улыбкой к Усману географ, — видели когда-нибудь испанский дрок, камфарный базалик, далматскую ромашку? А кипарис, мыльное, лаковое, гуттаперчевое дерево? А знаете, как растут батат, чайные кусты или китайский бамбук? А сколько сортов инжира, хурмы, граната вы пробовали?
От такого града вопросов наш юный историк и краевед опешил.
— Все это растет в денауских субтропиках, — пояснил географ. — Это единственное место в СССР, где для промышленности выращивают сахарный тростник, из которого делают ром.
Далее географ рассказал, что Южный Узбекистан дает стране и такую ценную продукцию, как хлопок, каракуль, шерсть, шелк-сырец.
А со всех концов Советского Союза сюда мчатся составы с машинами, лесом, предметами народного потребления…
Кадыр-ата и Усман возвращались в Бухару.
Осталась позади Каршинская степь… Остались где-то там и города Карши, Термез. Сейчас это областные центры новой долины.
На краю советской земли стоит Термез. Летят над ним самолеты из Афганистана, Пакистана, Индии. Встречает он гостей из других стран и в своем порту на широкой Аму-Дарье.
И многие зарубежные гости называют Термез добрым городом.
Огни Термеза
Термез — город пограничный. За ним уже лежит земля Афганистана. Усман читал книгу об этой стране. Особенно ему понравился очерк об афганском пограничнике.
…Кокчи́ — небольшая, но бурная речка — начинает спой путь у северных подножий Гиндуку́ша. Она торопливо проносится мимо десятков селений. Люди с тоской смотрят вслед шумному потоку. Так нужна вода! Но воду трудно, почти невозможно достать — у речки высокие берега, стремительное течение.
Почти вся вода Кокчи уходит в Аму-Дарью.
Об этой великой реке много слышал молодой афганец Джума́.
Слышал Джума и о стране, которая находится за Аму-Дарьей, — о Советском Союзе. Разное говорят об этой стране люди.
Помнится, появился однажды в селении какой-то незнакомый человек. С первого взгляда не понравился он многим жителям. Но что поделаешь… С давних времен существует у афганцев обычай — нанги, нынавте: всем нуждающимся оказывать помощь.
Даже врагу дадут афганцы кров.
В селении часто собираются люди послушать хорошего рассказчика.
Есть еще среди стариков такие мастера! В этот раз пришел и незнакомец. Увлеченно слушает молодежь старца. А недобрый пришелец нет-нет да и вставит злое слово о стране, что лежит за пограничной рекой.
Старик ведет сказ о далеких временах, о волшебнике, который побеждает чудовище. При чем же здесь та, соседняя страна?
Когда Джуму призвали в армию, он многое узнал о Советском Союзе. И прежде всего то, что сосед их сильный и добрый. Это Джума понял с первых дней службы на границе.
— Там, за рекой, — Советский Союз, — показали ему. — Город Термез.
Когда наступал вечер, этот город становился сказочным. Тысячи огней переливались на том, советском берегу.
— Электричество! — вздохнул как-то его товарищ. — У нас в Кабуле тоже есть электричество.
В Кабуле Джума не был. Что касается его родного селения на берегу бурной речки да и других селений, то там никакого электричества нет.
Днем Термез тоже необычен. Этот город очень богат. Оттуда идут грузы. Много грузов.
Кто давно служил на границе, тот хорошо разбирался в них и объяснял Джуме:
— Это цемент. Он нужен для строительства электростанций. У нас еще мало таких станций. Цемент идет из Ферганы. Есть такой город в Узбекистане.
О Фергане Джума слышал. А вот что там есть цемент, он не знал. Да так много, что оттуда присылают и для его страны.