Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 80)
высокий пост.
- Но я же... - Усманходжа сжал кулаки.
- Ваше стремление понятно. Но, к сожалению, то, что было однажды вам доверено...
Очередной намек на провал в правительстве Бухарской республики.
- Нас подвели. Теперь - другое дело.
- Вы очень верите советнику Кимуре? - спросил Махмуд-бек.
- А вы разве нет? - удивился Усманходжа.
- Я верю японцам, - неопределенно ответил Махмуд-бек.
Конечно, этот разговор Усманходжа передаст советнику. Не удержится, что-нибудь прибавит от себя.
Тогда Кимура сделает ставку на него, на Усманходжу.
Махмуд-бек грубовато, как бы завершая разговор, сказал:
- Мне кажется, вы хотите встать во главе туркестанских эмигрантов. Но я требую, чтобы без моего
ведома вы не делали ни шага.
Эти слова должны глубоко обидеть, даже оскорбить Усманходжу. Вот он опять торопливо вытирает
рукавом пот с лица:
81
«Ну, хорошо же, мальчишка! Наша беседа продолжится. Ты сам сейчас далеко не в почете. Твой
Чокаев слишком далеко. Нет, Махмуд-бек! Разговор не окончен».
Возвращались они уже вечером. В машине молчали, каждый думал о своем, сосредоточенно
рассматривая сады, огороды.
- Проклятая арба, - вдруг выругался дагестанец. - Надо же...
Старенький мотор затарахтел, машина сделала рывок и, выдыхаясь, сбавляя скорость, проползла
несколько метров и остановилась. Шофер через минуту уже озабоченно склонился над мотором.
- Что же сидеть? - сказал Махмуд-бек. - Выйдем.
Вокруг было очень тихо, пустынно. Усманходжа с беспокойством оглядывался по сторонам. Где-то
очень далеко от дороги вспыхнули первые огоньки, а здесь ни души.
Усманходжа переводил взгляд с шофера, который подозрительно долго копается в моторе, на
сосредоточенное лицо Махмуд-бека.
- Что вы обо мне думаете? - Усманходжа не смог скрыть предательской дрожи.
Махмуд-бек стоял к нему спиной.
- Я все сказал.
- Сейчас что думаете? - Голос сорвался. Будто кто-то сжал Усманходже горло.
- Ничего, - Махмуд-бек пожал плечами.
Странно, он даже не хочет поворачиваться!
В это время шофер загремел каким-то инструментом. Разумеется, тяжелым.
- Господин Махмуд-бек! - крикнул Усманходжа.
Махмуд-бек резко повернулся и машинально сунул руку в карман. Этого жеста было достаточно,
чтобы Усманходжа, плотный, грузный, рухнул на колени.
- Господин... Господин... - Он полз к ногам Махмуд-бека, придав ладонь к груди. Даже в вечерних
сумерках стало заметно, как побелело его лицо. - Господин... Это злые люди хотят нас поссорить. Я буду
верно служить. Я считаю вас...
Усманходжа лепетал что-то сбивчивое, непонятное, и Махмуд-бек с удивлением смотрел на человека,
который совсем недавно вслух строил большие планы о создании мусульманского государства, во главе
которого встанут лучшие сыны, испытанные и закаленные в боях.
- Что с вами? - спросил Махмуд-бек.
Озираясь по сторонам (ни души!), Усманходжа запричитал:
- Не убивайте!
Не менее удивленный шофер стоял с гаечным ключом в руке и смотрел на непонятную сцену.
Подумать о том, что его вот так уничтожат, мог только человек, который сам вынашивал такие мысли.
- Перестаньте. - Махмуд-бек взял за плечи Усманходжу, помог ему подняться. - Перестаньте. Вы
просто переутомились. Разве мы имеем право ссориться? У нас много дел впереди. Очень много.
Усманходжа что-то говорил, говорил, губы его продолжали дрожать. Он твердил об усталости, нервах,
тяжелых временах. Сбивчиво искал оправданий своему поступку. Сожалел, как он мог так плохо
подумать о верном друге, о преданном сыне Великого Турана!
На дороге зацокали копыта, потом раздался скрип, и показалась арба. Махмуд-бек остановил ее и
попросил хозяина довезти до города уставшего человека.
Крестьянин с удивлением взглянул на крупную купюру и коротко ответил:
- Пожалуйста, господин.
- Вы езжайте. Вам нужно отдохнуть, а мы можем хоть до утра возиться.
Усманходжа очень быстро взгромоздился на арбу и кивком, торопливо, по-прежнему испуганно
простился, Махмуд-бек долго смотрел вслед арбе. Да, теперь Усманходжа никогда не простит ему за
свою слабость, приступ трусости, унижение.
Шамсутдин изредка встречался с Махмуд-беком. Встречи, как правило, были случайны. Юноша
успевал передать своему благодетелю основное содержание разговоров, которые удавалось
подслушать.