Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 74)
делать, куда повернуться - не знаю.
- Не следует сильно переживать. К нашему дорогому муфтию пришла старость, - повторил Эсандол. -
Закон жизни. Вы должны продолжить его дело.
- Я? - Махмуд-бек привстал.
- Вы! Вы! Успокойтесь. - Эсандол улыбался. - Что так взволновало вас?
- Есть более уважаемые люди.
- Есть. Есть и Курширмат, - согласился Эсандол. - А нам нужны молодые, энергичные, образованные. -
Он резко встал. Ему уже давно за сорок. Но выглядит он молодо. У него широкие крепкие плечи, точные
движения, голубоватые задорные глаза. - Наши дела только начинаются. Так что - выше голову, Махмуд-
бек!
Эсандол пообещал, что в ближайшие дни начнется напряженная работа, совсем другая жизнь.
Он был прав. Состоялись новые знакомства и деловые встречи. В одну из пятниц Махмуд-бека
пригласили в турецкое консульство на прием. Эсандол торжественно представлял дипломатам молодого
человека в национальной узбекской одежде. Махмуд-бек вначале неловко чувствовал себя среди строгих
черных фраков и под любопытными взглядами женщин.
- Представитель туркестанской организации «Милли истиклял» господин Махмуд-бек Садыков.
Консул Японии выразил надежду, что увидит Махмуд-бека у себя в гостях. Он будет счастлив
побеседовать с человеком, который представляет тысячи эмигрантов из Средней Азии.
Доктор Берк, турок, видный бактериолог, и его жена Инга, немка, веселая, белокурая, тоже выразили
надежду увидеть у себя в гостях молодого лидера туркестанцев.
Махмуд-бек выбрал момент, чтобы объяснить Эсандолу, как неловко он себя чувствует в этом
обществе.
75
- Они действительно принимают меня за официальное лицо.
- Они не ошибаются, - улыбнулся Эсандол. - Задержитесь после приема.
Слуга, видимо предупрежденный заранее, провел Махмуд-бека по тихим коридорам консульства в
знакомый кабинет и молча указал на кресло. Махмуд-бек обратил внимание на пустой стол, где резко
выделялся голубой конверт. Такие конверты приходили из Парижа совсем недавно и в адрес муфтия.
Разумеется, это было письмо от Мустафы Чокаева.
Эсандол вошел, взял конверт и протянул Махмуд-беку:
- Читайте!
Махмуд-бек Садыков отныне считался официальным представителем «Милли истиклял» в восточных
странах. Об этом ему и сообщал господин Мустафа Чокаев.
Махмуд-бек воспользовался приглашением консула Японии господина Ито и посетил его. Консул был
небольшого роста, вежлив, ласков. Так и казалось, что, погладь его по головке, он прищурит глаза и
замурлыкает. Ходил он тоже, как кошка, пружинисто и неслышно.
Господин Ито внимательно слушал рассказ лидера туркестанских эмигрантов о несчастной судьбе его
земляков и выразил глубочайшее сочувствие. Он считал своим долгом оказывать помощь восточным
народам, попавшим в беду. Разумеется, сами народы тоже не должны сидеть сложа руки.
Невозмутимый Асакура стоял по-солдатски навытяжку возле кресла. Чувствовалась великолепная
выправка армейского офицера с большим стажем. Асакура будто впервые видел Махмуд-бека. В
присутствии консула он даже не обменялся с ним ни единой из обычных фраз о здоровье и делах.
Консул мурлыкал еще несколько минут, потом протянул ладошку:
- До встречи... В моем лице вы всегда найдете друга.
А потом с Махмуд-беком беседовал Асакура. Он водил карандашом по границе. Карандаш осторожно,
но упрямо полз в глубь советской Средней Азии. Разведчик называл пункты, где должны находиться
люди «Милли истиклял».
- Советы встают на ноги. У них десятки, сотни строек. Вы должны ослабить силы этой страны.
Речь шла о засылке диверсантов, о широкой, разветвленной сети шпионов. Особое внимание
господин Асакура уделял постоянной обработке эмигрантов.
- Они должны быть враждебно настроены к Советам. Воспитывайте ненависть, ненависть, ненависть.
- Асакура увлекся - заговорил слишком резко. Спохватившись, улыбнулся и тихо добавил: - Разумеется,
ваши люди хорошо знают, кто виновен в их беде, в их скитаниях по чужим странам.
Знакомые слова. Махмуд-бек слышал подобные речи от муфтия почти каждый день.
Асакура рассказал о той обстановке, которая сложилась в Париже. Один из японских дипломатов
является ближайшим другом Мустафы Чокаева. Их объединяет стремление помочь обездоленным
народам Востока. Японцам не нравится, как поставлена пропагандистская работа «Милли истиклял».
Все пока делается примитивно. Издание журнала «Ёш Туркестан» следует поставить на широкую ногу,
увеличить его тираж. Нужно больше выпускать брошюр о положении в Стране Советов; информация
должна быть тонкой, умной, чтобы задевать национальные чувства людей, вызывать ненависть против
большевиков.
Журнал «Ёш Туркестан» готовился в Париже. Печатать его приходилось в Берлине. Своей типографии
организация «Милли истиклял» не имела.
- Мы думаем такую типографию создать в Женеве. Кроме журнала вы сможете выпускать
необходимые книги, брошюры, листовки.