Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 63)
Мечтают девушки... Хотя и прикрывают лицо ладонями при таких словах. Что им, бедняжкам, остается
делать? Сидят в четырех стенах.
У внучки родители умерли, выросла она в доме Давлят-бека, где старуха уже несколько лет ведет
небогатое хозяйство и воспитывает его дочь, Фариду.
Давлят-бек - спокойный, умный, читает книги, был в Мекке, имел в Ферганской долине землю... Но
здесь у него дела не ладятся. Сколько старуха молилась за благополучие дома степенного человека! Не
счесть молитв.
Давлят-бек уходит из дома утром, возвращается к ночи. Довольствуясь случайными заработками,
приносит несколько монет. Разве удастся хозяину выдать дочь замуж за богатого человека? Пусть
легкомысленные девочки хоть помечтают. .
Опять шепчутся, краснеют, ойкают.
- Вот за кого я выйду замуж!
Это голос внучки. Старуха, не выдержав, покосилась в сторону девушек. Внучка держала спичечный
коробок с портретом большого вельможи.
«Господи, прости ее глупость... - вздохнула старуха. - Она еще совсем ребенок...»
- А вот мой жених... - раздался голос Фариды.
Старуха увидела в ее руках фотографию. Она знала этот снимок. На нем рядом с братом Курширмата
- Нормухамедом, Давлят-беком и другими уважаемыми господами стоял молодой человек. Он бывал в
этом доме раза два-три.
- Я видела его... - продолжала шептать девушка. И опять спохватилась: - Случайно!..
Старуха не выдержала, рассердилась:
- Да как же ты, бесстыдница, могла смотреть на мужчину?
Девушки вздрогнули. Старуха была глуховатой, а сейчас все услышала. Фарида попыталась спрятать
фотографию.
- Ну-ка, отдай эту грешную бумажку, - приказала старуха.
Она вырвала из рук Фариды снимок и хотела вынести его из комнаты, но невольно взглянула на
группу мужчин.
«Если этот молодой человек находится в такой компании, если его приглашают в гости солидные
люди, то, значит, с ним считаются...»
Притихшие девушки смотрели на сосредоточенное лицо старухи. Фарида даже приподнялась:
неужели разорвет фотографию?
Повидавшая жизнь, длинную, тяжелую, полную забот, женщина сейчас задумалась о судьбе сироты.
Старуха привязалась к девушке. Фарида давно стала для нее родной.
«А ведь это хороший жених. Наверное, он беден. Впрочем, сейчас мало осталось богатых людей.
Надо поговорить...» - окончательно решила старуха.
64
Она знала, с кем и когда говорить. Молодой человек служит у муфтия. Садретдин-хана. Сначала
нужно встретиться с этим уважаемым господином.
Муфтий Садретдин-хан не мог спокойно смотреть на людей, занятых устройством личного счастья. Он
откровенно проклинал их в проповедях. Исключением, вероятно, являлся Аскарали. Оптовый торговец
не участвовал в политической борьбе, не вмешивался в интриги, которыми жили руководители
туркестанской эмиграции. Аскарали не произносил высоких слов о спасении родины, но, если наступала
трудная минута, торговец всегда приходил на помощь. Это другой человек. Это не Саид Мубошир,
отыскавший теплое местечко в правительстве чужой страны.
Муфтий мирился с трудными условиями. Кто вправе в это тревожное время требовать легкой жизни?
Еще в святом городе, в первые дни работы с Махмуд-беком, муфтию довелось принять целую
делегацию уважаемых людей. Садретдин-хан очень удивился их предложению: они нашли невесту для
его помощника.
Муфтий рассердился не на шутку. Визгливо закричал на седобородых старцев:
- У нас отняли родину, а вы, ослы, рассуждаете о свадьбе...
Нарушив древний обычай, ругал, подбирая самые оскорбительные слова. Потом выгнал стариков и
долго сокрушался по поводу их слабого ума. Махмуд-бека не осуждал: человек сам все хорошо
понимает.
- Ведь вам такая мысль в голову не пришла? - коротко спросил он.
- Не пришла, отец. До женщин ли сейчас?
- Вот-вот. . - согласился муфтий и, считая вопрос окончательно решенным, перешел к другим делам.
Почтенных старцев он выгнал, а вот тихая, ничем не заметная женщина сумела, проклятая, уговорить
муфтия.
О чем она только не шептала! О продолжении рода, о семье, которая делает человека более
солидным и взрослым.
- Не быть же ему бродягой, как другие...
Здесь старуха допустила ошибку. Бородка у муфтия вздрогнула, а сам он подался вперед, чтобы
оборвать наглую женщину. Почувствовав угрозу, старуха нашлась:
- Бродит, бродит наша молодежь. Им бы крепче на ноги встать, они бы больше о важном деле думали.
Семью-то надо кормить.