Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 57)
Асакура был уверен, что советские пограничники задержали агента случайно.
В старом дореволюционном путеводителе по Средней Азии я нашел следующие строки:
«Постройка среднеазиатской дороги производилась частями при самых разнообразных условиях.
Первый участок от Узун-Ада до Кизил-Арвата (217 верст) строился в 1880-81 годах.
Высочайшее соизволение на постройку этой дороги последовало 25 ноября 1880 года.
27 мая 1895 года последовало Высочайшее повеление о сооружении железной дороги на средства
казны от Самарканда до Ташкента с ветвью на Андижан».
Путеводитель откровенно говорит о значении среднеазиатской дороги: переброска войск и развитие
торговли.
В 1930 году в журнале «30 дней» были опубликованы путевые очерки Ильи Ильфа и Евгения Петрова
о поездке на Турксиб в составе группы советских и иностранных журналистов.
«Как видно, многие стремятся сейчас побывать в Средней Азии.
Вероятно, поэтому московский букинист ни за что не дает дешевле десяти рублей «Туркестанский
край» Семенова-Тянь-шаньского».
И дальше так же весело:
«Имеется еще несколько поджарых брошюрок на русском языке о мечети Биби-Ханым и о городище
Афрасиаб, но купить их можно только в Самарканде под голубым куполом усыпальницы Тимура из рук
чалмоносного служителя культа.
В итоге - десять рублей переходят к букинисту, а «настольная книга для русских людей» - к советскому
путешественнику. Из этой книги он ничего, конечно, не узнает о теперешней жизни среднеазиатских
республик».
Жизнь менялась удивительно быстро. Огромная стройка - Турксиб - была событием для всей нашей
страны.
Сейчас, когда мчатся скорые поезда с комфортабельными вагонами, проносятся тяжеловесные
составы, странно будет выглядеть попискивающий паровозик. И уж совсем странно вспоминать
караванные пути. Но мне доводилось путешествовать с караванами, доводилось жить в странах, где
железные дороги считают метрами.
Новая магистраль соединила два огромных края - Туркестан и Сибирь. Мне рассказывали, что к
рельсам подходили старые люди и гладили металл, осторожно, словно маленьких детей по головкам.
В тридцатом году появились стихи Гафура Гуляма, которые выразили чувства миллионов людей:
И теперь по нему,
По пути, что так стар,
Вереницей летят эшелоны,
Мчится хлеб, и железо, и лес,
И руда
Днем и ночью, как неотвратимый,
Неуклонный,
В грудь врага устремленный
Удар,
Чтоб скорее покончить с врагом
Навсегда,
Чтоб исчезла беда
Без следа,
Чтоб не запахом крови и гари,
А свободы дышали ветра,
Обвевая счастливые эти года...
Из разговоров с японскими дипломатами стало ясно, что они разрабатывают план нескольких
диверсий. Цель одна: в случае войны прервать движение по Турксибу - отрезать Сибирь и Дальний
Восток от всей страны.
ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ
58
Муфтий скептически относился к «святым людям». В плохом настроении называл их босяками или
шарлатанами. Он брезгливо морщился, когда видел шумную толпу во дворе караван-сарая, старался
побыстрее проскочить мимо дервишей, бродячих табибов и предсказателей.
Устроившись на новой квартире, муфтий сказал:
- Уже ради того, чтоб не слышать этих шарлатанов, нам нужно было давно перебраться сюда.
Махмуд-бек выразил сомнение: в караван-сарае легче встречаться с нужными людьми.
Садретдин-хан одобрительно посмотрел на своего секретаря:
- Вы правы, сын мой. Меня, кстати, радует, что вы стали серьезно обдумывать каждый поступок.
- Я хотел сказать об этом раньше. Но, вероятно, японским друзьям неудобно бывать в караван-сарае.
- Да, да, сын мой. Они познакомились со мной на улице. Я просто сохранял в тайне наш разговор.
На улице произошла и еще одна встреча.
Вначале муфтий шарахнулся в сторону, по-женски испуганно замахал руками:
- Идите, идите...