Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 49)
Махмуд-бек не перебивал Салима, дал ему выговориться. Когда окончился поток горячих слов,
парень прошептал:
- Что же мне делать, господин?
49
Он вдруг стал похож на слабого, одинокого мальчишку.
- Тебе лучше всего вернуться домой, - посоветовал Махмуд-бек.
- Я не смогу спокойно спать, пока жив Фузаил...
- Тебя, наверное, ищут дома, - продолжал Махмуд-бек.
- Наверное, - согласился Салим. - Но пока жив Фузаил, я не уйду.
- Ты здесь ничего не сможешь сделать. Он окружен такими же головорезами, как сам.
- Я придумаю что-нибудь, если вы... Если вы не выдадите меня.
- Я тебе обещаю, Салим.
- Верю, господин.
- Но я предупреждаю: без моего ведома не делать ни одного шага.
- Я все время сижу в караван-сарае, господин.
Был ранний час. Первые посетители чайханы, те, кто торопился к своим прилавкам, магазинчикам,
схлынули. Скоро, с первым жарким лучом появятся крестьяне. Будут обсуждать покупки, хвастаться
перед знакомыми своей хитростью, умением торговаться. Купцы, лавочники этого не делают. Они
считают вырученные деньги.
Хозяин, эмигрант из Ферганы, славился гостеприимством и хорошим чаем. У фыркающего самовара
стояли в ряд чайники с открытыми крышками. Здесь ждали посетителей, среди которых много было и
людей Фузаила Максума.
- Новенький? - спросил хозяин у Махмуд-бека.
- Да, из наших мест.
- Самаркандский, значит.
Салим взглянул на Махмуд-бека и кивнул:
- Самаркандский.
- Наверное, с пустыми карманами?
Хозяин поставил чайник. Вытер руки. У него через плечо всегда висела грязноватая тряпка.
- Догадались! - улыбнулся Махмуд-бек.
- Не трудно... - Хозяин оценивающе осмотрел широкие плечи парня.
- Придется подыскать ему работу, - сказал Махмуд-бек.
- Ему можно найти место, - пообещал хозяин чайханы.
Он не сказал - работу.
Махмуд-бек понял, о каком месте идет речь.
Аскарали согласился с планом Махмуд-бека.
- Я специально завел его в эту чайхану. Там на будущих воинов ислама быстро набрасываются.
- А если парень не выдержит?
- По-моему, выдержит. .
Коротки минуты, когда контора оптового торговца пустует. В иное время приходится ограничиваться
жестом, либо вложить в книгу записку с безобидными словами. Малограмотные ростовщики и купцы к
книгам не прикасаются.
Все реже удается уйти от муфтия. Старик готовит какое-то большое дело. Он бросается от Эсандола к
Курширмату, потом лихорадочно пишет обстоятельные послания Мустафе Чокаеву.
Махмуд-бек, основной помощник, а теперь - советчик, должен всегда находиться под рукой...
- Выдержит, - повторил Махмуд-бек и вспомнил дорогу через пустыню, которую пришлось ему
одолеть, прежде чем он добрался до святого города, до чайханы азербайджанца, до мечети муфтия
Садретдин-хана.
Подобные испытания Салим уже выдержал. Но здесь - куда страшнее, чем в пустыне. Выдержит ли
он это трудное испытание?
- Чем только не занимаются эмигранты, - задумчиво проговорил Аскарали. - Вам не доводилось
видеть у меня или во дворе одного человека с такой приторной, ну, можно сказать... приторно-подлой
наружностью?
- Их здесь хватает, - усмехнулся Махмуд-бек.
- Этот - особенный. Занятие нашел тоже особенное. Скупает за гроши завещания, дарственные. Люди
не верят в подобные бумажки. Не верит и он.
- Зачем же скупает?
- Продать при случае. К примеру, он продал мне завещание Джумабая. Я прихватил тогда Ислама-
курбаши просто для убедительности. Даже вернул ему потом это завещание. На черта оно сдалось!
- Но при чем тут?..
- Сейчас, сейчас... Этот поставщик приложит руку к груди, согнется и ходит от одного знатного,
богатого человека к другому. Всех по имени знает. Родословную каждого из этих господ знает. Так вот, я
попросил его найти - и он нашел - большой тайник с оружием. Смотрите.
Аскарали вытащил из груды деловых бумаг пожелтевший листок.
50